Чтение онлайн

Та же кочерга подошла в роли мешалки, Невелин не спеша, бормоча ритуальные заклинания и творя правой рукой сложные пассы, приводил в готовность черное колдовство. Огонь полыхнул. Варево забулькало и вспенилось. Поднялось до самих краев. Густой дым покрылся призрачной пеленой и Хорвуту показалось, что в глубине пара затанцевали кривые и перекошенные рожи, упомянутых колдуном демонов, бесформенные, чудовищные и перекрученные судорожными гримасами карикатуры на неестественно чужеродные лица. Барон почувствовал холодный, липкий пот, струившийся по спине, зарождающийся страх в груди. Разве такой ужас может жить? Нет!

Глазища-впадины на осунувшемся лице Невелина закатились, губы, белесые и бескровные бегло шептали слова заклятий, пальцы лихорадочно вцепились в горячий чан и кочергу.

Хорвут понимал медлить нельзя, но медлил. Любопытство снедало его, что же произошло с отрядом? Какие непредвиденные обстоятельства застали отряд на Северном тракте? Нужно знать подробности, чтобы предпринимать дальнейшие шаги.

Духи резвились и причитали, барон не слышал, но ощущал всем существом их безголосые вскрики и завывания, страх наполнял его душу. А если у Невелина не хватит сил? Не хватит умения удержать потустороннюю силу и беспощадные, изголодавшие по человеческой плоти духи вырвутся на волю и вцепятся в него, в барона Хорвута, что тогда будет? Чудовищная смерть!

Тело Невелина лихорадочно задрожало, шепот превратился в неразборчивое, монотонное причитание.

Хорвут спиною вжался в перегородивший к отступлению стол, его лицо перекосилось в немом вопле помощи.

Гарст! Вездесущий Гарст, если услышит, то успеет прийти ему на помощь. Гарст!

Нечленораздельный крик сорвался с уст чернокнижника, тело его отлипло от чана, едва не рухнув спиной в проход между неуклюжими столами. Глаза приоткрылись, в них стояло усталое торжество и бездонная боль.

— Получи… получилось…

Призрачные рожи демонов и духов угрожающе кривлялись, кривлялись и беспомощно таяли. Свою работу они сделали, дань получили — мертвую плоть и порцию жизненной силы, теперь расплата. На большее им только мечтать! Грезить и мечтать!

— Барон! Баро-он!! — Незримо, подслеповато щурясь, заорал на все подземелье колдун, оглядываясь по сторонам, его лицо посерело, фигура сгорбилась и осунулась. Да, он слишком многое отдал мерзопакостным демонам и духам. Очень многое!

Несгибаемая сила воли заставила Хорвута отлипнуть от стола, сделать неуверенные, но твердые шаги к клокотавшему колдовством чану.

— Барон! — Физиономия колдуна разгладилась; костлявая, ссохшаяся, словно мумифицированная рука чернокнижника протянулась к хозяину усадьбы. — Идите сюда! Быстрее! Не медлите, ради Аллона! Дорога каждая секунда.

С диким омерзением, но вельможа позволил костлявой пятерне ухватить за край камзола и с нечеловеческой силой притянуть к ужасному котлу. Сногсшибательная вонь ударила в ноздри барону, он закашлялся, едкий дым зашел в глаза, глаза заслезились. Хорвут закрылся рукавом, борясь с приступом рвоты.

— Миг — и вы все увидите! Все!! Потерпите, милсдарь!

— Дава-ай уже-е… — зашипел, возмущено аристократ.

Поверхность варева прояснилась, пар отступил, кипение прекратилось, представив колдуну и вельможе зеркальную, удивительно ясную гладь. С крайним изумлением Хорвут вгляделся в глубину колдовского чуда, стал свидетелем поражающего разум представления: образы, неимоверно четкие и, как сказано, было в начале, ясные образы, стали всплывать один за другим. Чередой понятливых и серьезных событий. Барон Хорвут в ту же секунду с ошеломляющей ум твердостью поверил нереально-правдивому представлению. Представлению настоящего и прошлого. Скорее всего, колдуну Невелину удалось невозможное, но при этом характерно-нужное колдовство: заставить духов и демонов потустороннего мира показать картину настоящего… событий, так интересующих милорда Хорвута. И что удивительно это задание не остановило колдуна даже перед страхом тесной связи с гадостью Призрачного мира. Похвальная самоотверженность, но барон Хорвут также не любил отступать от собственных планов, в особенности касающихся компрометирующей и секретной информации, которой на сегодняшний день владел чернокнижник. Лишние свидетели, как он уже говорил мейстеру Гарсту, ему не нужны.

А тем временем появились первые образы: чистые и отчетливые.

Хорвут с трепетом разглядел Бремара и сержанта Орвина в пути… бричку и гвардейские спины… ночной придорожный тракт… наемников Орвина, толкавших повозку вниз, с дороги, в гущу лесных дебрей… озадаченные физиономии Бремара и Орвина у брички… подпал повозки… начавшийся дождь и ветер… ливень… кислые рожи гвардейцев… притихшие фигуры наемников под сенью кленов… ураган… мелькнувшую тень чудовищного зверя в темноте… (Хорвут судорожно сглотнул: что это?)… тонкие и незримые силуэты следопытов и лучниц… развевающиеся на ветру мантии, горящий огонь в глазах… (Эльфары! Эльфары и их смертоносные твари!)… Гибель гвардейцев и наемников… перекошенные лица Орвина и Бремара, их взоры, прикованные к мешковине внутри бричке, где видны тонкие, застылые смертью ноги… ужас Орвина… сорвавшаяся в Яр бричка… бегство капитана и сержанта… (Стоп! Стоп! — хотелось орать во всю глотку Хорвуту. Сержант Орвин видел тело в бричке! Видел тело эльфийки! А видел ли он все остальное?! Ребенка в бричке? Рядом с телом ее матери. Бремар, обещал инкогнитость и профессионализм, а что получается в итоге? Аллон раздери всех! Провал!!)… люди гибнут один за другим… Бремар и Орвин бегут… эльфийка из атакующего отряда находит сверток, в нем орущее дите… (Ужас перекашивает лицо Хорвута, он леденеет от кошмара)… стрелы впиваются в спину капитану, тот падает и умирает… сержант Орвин бежит… твари эльфаров его настигают… конный разъезд… (Хорвут теряет всякое спокойствие и орет проклятия на весь подвал)… отступление монстров… спасение Орвина… ревущее дитя в руках эльфара… пылающая магическим огнем рука остроухого… видения тускнеют… пропадают… и вовсе исчезают…

— Такого не может быть! Нет! Не-ет!! НЕЕЕТ!!! — зверино орал барон, разъярено мотаясь в замкнутом пространстве между столами. — Бремар обещал мне стопроцентное решение проблемы! Решение проблемы! А что получается в ответ? Что? — верещал дико Хорвут.

— Мы получили то, что получили. Господин барон, наш отряд попал в засаду. Эльфы расстреляли гвардейцев и наемников…

— Что?! — заревел, бешено вельможа, обращая на колдуна все свое внимание: — к черту гвардейцев и наемников! Никто не должен был узнать, что находилось в телеге! В руки эльфам попал младенец!

— Вы же знаете, Хорвут, долгожители не оставят в живых полукровку! Они не признают полукровства. Они испепелят гаденыша сразу же, не раздумывая!

Хорвут искоса воззрился на чернокнижника, Невелин опасен! Очень опасен! Знает слишком многое, этого нельзя допустить.

— Младенец мертв! Его испепелил эльфар! Вы… вы… — Невелин задохнулся кашлем. Его переломило чудовищным кашлем.

С бесстрашным и решительным видом Хорвут сжался, приготовившись самолично напасть на колдуна.

Легкие Невелина разрывались. Тело душила судорога. Демоны и духи чересчур много выпили его жизненной энергии. Неужели он не выдержит головокружения? Неужели он…

Его переломило над чаном и стошнило в густую жижу…

Вот он шанс!

Барон резво и стремительно подскочил, хладнокровно занес руку для удара, неожиданно остановился, задержался и ногою в спину спихнул, потерявшего равновесие колдуна в чан.

Дико, свирепо и алчно завизжали духи, им вторили все демоны ада…

Волосы на голове вельможи стали дыбом.

Из груди Невелина раздался булькающий хрип и… в следующее мгновение, он с головою ушел в бурлящее варево.

Хорвут с криком отшатнулся.

Ноги и руки чернокнижника заходили ходуном, тело сотрясла конвульсия, он попытался высвободиться из кипящего "бульона", но неимоверная адская сила схватила его призрачными объятиями и увлекла в бездонную глубину, погружая по пояс.

Котел заходил ходуном, подпрыгивая на треножнике, через бока переливалась вязкая и мутная жижа. Хорвут перепугано отскочил назад, боясь попасть под брызги и капли кипяченого "супа". Зрелище шокировало своей чудовищной картиной. Как голова и туловище колдуна смогли уместиться в чане, оставалось для Хорвута шокирующей загадкой? Но над этим феноменом можно было подумать потом, а пока… а пока…