Чтение онлайн

— Письмо полетит в Фарум.

— В Фарум? — переспросил маг, обдумывая услышанное.

— В Фарум, — настоял граф.

— Резервному гарнизону Королевской армии?

— Да, сиру Сольчику.

Грохот сапог приближался, приближался запыханный и уставший от бега оруженосец. С отдышкой поклонился и на чистом участке стола разложил канцелярский набор. Нестор аккуратно отодвинул тарелку, вытер жирные потеки и придвинул к себе чистый лист, перо и чернильницу. Шалей грузно плюхнулся в кресло. Сир Рубчик, не глядя на него, сказал:

— Не спешите расслабляться, мой милый друг, сбегаете с письмом к мастеру Фарлею, он отправит почту дальнокрылом.

Физиономия Шалея посерела, затем покраснела, губы, так и тряслись от бурного потока изречений, которые он боялся произнести в слух.

Нестор приготовился писать.

Сир Рубчик полузакрыв глаза, обдумав в голове мысли, произнес:

— Пишите, дорогой Нестор, следующее: в третий день седьмицы… дату и год сами поставите… так вот, в третий день седьмицы, дозор во главе с сиром Симоном Рубчиком, владетелем и рыцарем крепости Робур, столкнулся с эльфийским отродьем…

— Посмею заметить, господин, эльфы и их твари тут же ретировались. Скрылись в чащах Эльсдара.

— Естественно. Не будем вгонять милсдарей гвардейцев в обман, изъясняем все четко и правдиво. Значит, сошлись с эльфами, кои сразу же пустились от нас в бегство, только завидев наши пики и арбалеты. Пишите, мессир Нестор?

— Пишу-пишу…

— Хорошо. На месте стычки, мы подобрали единственного выжившего свидетеля — командира наемного отряда сержанта Орвина. Раненого и полуживого. Там напишете от себя его состояние и… и…

— Разберусь.

— По словам очевидца-сержанта, их группа, в числе капитана Бремара, офицера барона Хорвута…

— Хорвута? — ошарашился ротный Левон.

— Хорвута. Его приказом и маневром, по объяснениям Орвина, мы получаем следующий вывод: капитан Бремар и сержант Рикос, гвардейского отряда, а также, вместе с ними — сам сержант Орвин со своими ребятами, ночью гнали бричку по Северному тракту аж до самого Грибного Яра в Эльсдаре. Чтобы, подпалив ее на месте, скатить с дороги, прямо в чащи эльфийских дебрей. Вопрос зачем? Ответ пока не известен. Пока уважаемый Орвин не придет в себя и не изложит всю правду. В бричке, что-то перевозили, но что? На это ответить сможет лишь наемник. Поэтому с дальнейшими выводами подождем его выздоровления.

— Значит, кроме него никто в живых не остался, верно?

— Верно, капитан Левон.

— Снова остроухие положили нашего брата! — процедил сквозь зубы ротный.

— Кто его знает, что было в бричке? — задумчиво взвесил граф.

— Написал, сир.

— Написал. Допиши: ждем детального разбирательства сего дела, а также уведомления высшего командного начальства. Принимаем на время конкретные меры и усиливаем дозоры. Погибших солдат захороним с почестями. Оставь место — я подпишусь.

— Угу.

Сир Рубчик, размашисто поставил на письме свою подпись.

— Так-так-так, — пробежал рыцарь по тексту глазами, — Шалей. Шалей!

Оруженосец подскочил и, схватив письмо, побежал к лестнице.

— И чего это, он так рванул? — полюбопытствовал взводный Любаш.

Сир Рубчик, радостно потер руки, из кухни снова появились повара. С подносами в руках. О вот и булочки с корицей. За ними ступала служанка с самоваром. И чай.

— Наверняка хочет на десерт успеть!

Его разбудили посреди ночи…

Вежливо и аккуратно потревожили его глубокий и безмятежный сон. Мейстер Гарст тактично и с опаской звал его милость в реальную явь, стараясь, чтобы пробуждение столь высокопоставленного господина не стало чересчур бесцеремонным и резким. Такого отношения к своей персоне уважаемый барон Хорвут к себе не допускал, а, говоря короче, всячески искоренял, еще в зародыше вырождая семя неповиновения и беспринципиальности к себе. Барона Хорвута боялись. Боялись и уважали. Такой золотой середины в подчинении вельможа добился исключительно посредством жизненной расчетливости и самоуверенности. Нередко тонкий ум и дальновидность сюжета событий зачастую выводили его в "дамки", что автоматически ставило его персону на голову выше его союзников и врагов. А как всегда бывает, и первых и вторых у хозяина поместья в Фаруме имелось порядочно. Поэтому барон привык сперва разобраться в деле, а потом уже наказывать виновных. Яркие и красочные сны ему снились редко, чаще всего посещали отрывочные воспоминания из прошлого и череда сумбурных образов иллюзорного будущего. Просыпался после таких сновидений Хорвут в препаскудном настроении, потому слуги давно свыклись с тем фактом, что поутру под горячую руку хозяину лучше не попадать, а в сугубо частных случаях, таких как сегодняшняя ночь, будить вельможу отправился сам личный помощник и камердинер — мейстер Конвар Гарст. Мейстеру барон Хорвут очень часто прощал глупости, ибо доверенный человек, коим являлся Гарст, располагал у вельможи воистину безграничными привилегиями и что самое главное — господин барон рассчитывал на Гарста, как не на кого другого. Именно Конвар Гарст начальствовал над охранной службой Хорвута, отвечал за безопасность в Фаруме. Посему в такой час будить барона Хорвута осмелился ни кто иной, как лично мейстер Гарст.

— Ваша милость! Ваша милость! Ваша мило…

— Ну, чего тебе?! Чего бля, будишь? — спросонья взъерепенился вельможа, моментально приходя в себя и фокусируя взор на наглеце. — Конвар? Конвар, скотина, ты чего будишь в такую… а который сейчас час, а?

— Три часа ночи, господин.

— Три часа ночи?! — Хорвут уставился на камердинера квадратными глазищами. — Ты смерти своей бесстыжая морда захотел? Или совсем страху потерял? Чего спрашиваю, будишь, падло?

На крайнее удивление Гарст не стушевался, наоборот, чувствовал себя спокойно и расковано.

— Невелин просил разбудить, — просто ответил мейстер.

Взор вельможи посерьезнел и сосредоточился.

— То есть, у него новости появились?

— Ни чего не сказал. Только велел вас разбудить и к себе в подвал звать.

— В подвал звать?..

— Так и сказал.

— И ничего больше не добавил?

— Нет.

Хорвут секунду думал. И правильно, что тебе ничего не сказал, если разбудить меня заставил то, значит, стряслось что-то серьезное?

— Давай одежду.

— Вот она…

— Одевай, давай! — прикрикнул хозяин.

Гарст в меру своих возможностей помог господину одеться в теплые одежки. Барон редко носил даже в спальне домашний халат, предпочитая удобную и современную по моде классическую одежду, отвечающую его статусу и рангу в аристократическом круге Северного Королевства Людей.

Барон Хорвут довольно молодо выглядел — ему исполнилось тридцать семь лет, все земли к северо-западу от Фарума принадлежали ему, и он твердо держал родовое гнездо в своих цепких, властных руках, нередко отбивая охоту у завистливых и наглых соседей желание поживиться его имуществом. Но всякий раз Хорвут наказывал дерзких и своенравных рейдеров. Иногда самолично карал деспотов на глазах широкой публики. И хотя такие представления давали свой результат, барон не был сущим демоном, так же, как и ангелом, его политика, относительно верноподданных горожан часто приносила разногласия и междоусобицы, не обходилось и без жертв, после таких жестких мер, вельможа остывал и попускал немногочисленное число жителей своих обширных земель.

"Полноте, голубчики, разве крестьянина можно обидеть? Что вы такое говорите? Крестьянские души обязаны чувствовать постоянные тревогу и страх, иначе в их глубинах в один прекрасный момент, может зажечься огонь смуты" — как-то на светском балу в Мейдрине, сообщил охмелевший, после трех кубков вина, еще совсем молодой, но гордый Хорвут, внимавшим его дамам и их кавалерам.

Его речь многие поддержали и, конечно же, не забыли вставить броское и дерзкое противоречие. Именно в ту ночь, мессир барон впервые ощутил вкус вельможной крови, когда заколол первого в своей жизни дворянина. День закончился бегством, погоней и… пламенной любовью горячей девицы!