Чтение онлайн

Сейчас? Я хочу изучить гораздо больше со всеми моими парами.

— Ты великолепен, — шепчу я, позволяя своей руке скользнуть вниз, чтобы коснуться новой влажности между ног. Я не могу сдержать легкого стона от пульсирующего удовольствия, которое проходит через меня.

Эверетт тихо ругается. Я зачарованно смотрю, мой пульс учащенно бьется, когда его член дергается, и его сперма окрашивает запотевшую стеклянную стену душа между нами. Он дрожит и затаил дыхание, когда наши взгляды снова встречаются, но теперь его взгляд настолько полон эмоций, что пригвождает меня к месту.

— Никаких ограничений, Оукли, — шепчет он. — Я серьезно. Если мы сможем избежать моего проклятия, ничто не помешает мне, наконец, принадлежать тебе.

Слишком поздно. Он уже мой, готов он принять это или нет.

Я наконец вырываюсь из невероятно чувственного транса, в котором пребывала последние несколько минут, заворачиваюсь в большое белое полотенце и спешу из ванной.

Мне трудно выровнять дыхание, и теперь я раскраснелась.

Но когда я проскальзываю в комнату, куда Бэйлфайр поместил Сайласа, мое затянувшееся возбуждение и зарождающаяся надежда сходят на нет. Он все еще без сознания, пытается дышать с влажной тканью на лбу.

— Сайлас, — я пытаюсь еще раз.

— Семь засушенных призрачных орхидей… Два вампирских клыка, — его голос невнятен в ответ.

Это чушь. Он совершенно не в себе.

Но, по крайней мере, я снова могу его слышать.

Сделав глубокий вдох, я беру полотенце и миску с водой, чтобы, по крайней мере, убедиться, что он чистый, пока я жду, сколько потребуется времени, чтобы вернуть моего фейри.

5

Сайлас

Голоса стихли.

Как только бесконечно мучительная, парализующая агония утихает, я лежу, погруженный в темную тишину. Это странно безмятежно. Впервые с детства мой голос — единственный в моей голове. Паранойя не разрывает меня на куски, не раздается насмешливый шепот, и когда я держу глаза закрытыми дольше, чем на мгновение, это больше не наполняет меня тем зловещим, невыразимым ужасом.

Вот каково это — быть в здравом уме?

— Слава богам, — я думаю.

— От этих идиотов никакого толку. Вместо этого поблагодари меня.

Мое сердце замирает.

Это была Мэйвен.

Мрачные воспоминания и осознания медленно складываются воедино по мере того, как я вытаскиваю себя из темной глубины, непохожей ни на что, что я когда-либо испытывал. Моя изнуряющая паранойя исчезла, я слышал свою хранительницу среди мрачного ада, через который только что прошел, и… я чувствую себя по-другому.

Неплохо. Только по-другому.

Возможно, даже сильнее.

Я открываю глаза и смотрю на незнакомый потолок. Кровать, на которой я лежу, тоже мне незнакома. Я все еще ломаю голову, где бы я мог быть, когда надо мной появляется лицо Бэйлфайра, нарушающее тишину, когда он громко прихлебывает через соломинку молочный коктейль.

— С возвращением, Сай. Я уж было подумал, что ты не выживешь, но приятно видеть, что я не зря таскал твою поджаренную тяжелую задницу.

Придурок.

Но его оттесняют в сторону, в поле моего зрения появляется лицо Мэйвен, и все остальное в мире быстро исчезает, кроме нас. В ней тоже есть что-то другое. Это то, чего я не могу выразить словами, как будто ее присутствие окутывает меня густой тьмой.

Ее чарующий темный взгляд держит меня в заложниках. Когда ее пальцы нежно касаются моего лица, я на мгновение перестаю дышать, погружаясь в него.

Мы связаны. Мэйвен — моя.

Моя.

Губы моей хранительницы кривятся, когда она слышит это. К моему абсолютному восторгу, следующие слова, которые она мне посылает, на языке фейри, в моей голове.

— Как ты себя чувствуешь, мой красивый безумец?

У меня должен быть миллион вопросов. Возможно, мне также следует оплакивать тот факт, что я только что проснулся некромантом, одним из самых ненавистных существ всех времен, которые объявлены вне закона в мире смертных.

Но все это не имеет значения, потому что, боги небесные, я привязан к Мэйвен. Я чувствую это между нами — близость иного рода. Сверхъестественная, необратимая связь, которая проникает в самое мое существо.

Я чувствую себя… в приподнятом настроении. Такая чертова эйфория, это почти нереально.

Я также чувствую сильную жажду.

К ней.

Потребность прижать ее к себе как можно ближе настолько внезапна и сильна, что я, не колеблясь, притягиваю Мэйвен к себе. Я знаю, что мой кровавый цветок испытывает то же желание, что и я, — эту жажду. Я стону в ее шею, крепко обнимая ее.

— Я никогда больше не отпущу тебя.

Она вздрагивает, когда я нежно покусываю мочку ее уха. Одна эта крошечная реакция почти доводит меня до исступления. Меня всегда тянуло к Мэйвен, но сейчас это ощущение граничит с болью. Я хочу её столькими способами, что одновременно теряюсь и нахожу себя.

— Чертовы новосвязанные, — ворчит Эверетт где-то рядом. — Снимите комнату.

— Они в комнате, придурок, — указывает Бэйл.

Я покрываю поцелуями подбородок и шею Мэйвен, наслаждаясь тем, как она заключила меня в такие же крепкие объятия. Я тону в облегчении, возбуждении и нарастающем желании, от которого у меня текут слюнки.

Или… у меня слюнки текут от ее шеи?

Нет, этого не может быть. Я больше не фейри крови, так что я должен прекратить так пускать слюни.

Я так сосредоточен на Мэйвен, что это ударяет меня по голове, как наковальня, когда она хоть немного напрягается. Только тогда я понимаю, насколько она увлечена мной и как могут всплыть любые остатки ее бессистемной фобии.

Я немедленно выпускаю ее из своих объятий, но не могу удержаться, чтобы не посадить ее к себе на колени, когда сажусь.

— Прости меня, sangfluir, — я приношу извинения через нашу связь.

Мэйвен игнорирует извинения, как будто ее затаенный страх не заслуживает признания. Вместо этого она изучает мое лицо. Пока она смотрит на меня, я осматриваю наше окружение. Я понимаю, что мы в отеле, и мы с Мэйвен сейчас единственные в этом номере. Дверь открыта, и Бэйлфайр и Эверетт находятся в центральной части того, что должно быть номером люкс. Похоже, они ушли, чтобы дать нам место, в то время как Крипта нигде не видно.