Чтение онлайн

Ледяное дыхание. Почему мне от этого так жарко?

Я смотрю, как Бэйлфайр вгрызается в бургер. Он доедает второй, что неудивительно. Он заказал почти столько же еды для своего метаболизма оборотня, сколько они вместе заказали для меня. Поймав мой взгляд, он протягивает бургер мне.

— Хочешь попробовать?

— Нет, если это мясо.

Эверетт наклоняет голову, выбирая еще одну оливку из своего салата. Очевидно, он их не любит. — Что все-таки заставило тебя отказаться от мяса? Тебя от него тошнит?

Этим конкретным воспоминанием не стоит делиться. — Что-то в этом роде.

К тому времени, когда все заканчивают есть — за исключением Крипта, который облизал мою ложечку для мороженого только после того, как она оказалась у меня во рту, чтобы вызвать у меня реакцию, — мне действительно кажется, что это обычное человеческое свидание. Официантка подходит, чтобы принять у нас оплату, прежде чем снова убраться прочь, очевидно, не желая иметь ничего общего с фальшивой драмой, которой я ее накормила.

Бэйлфайр крадет кусочек моего оставшегося мороженого. — Итак, чем закончится это свидание, Чертовка? Я дам тебе подсказку: правильный ответ — это когда ты сидишь у меня на лице, пока я не потеряю сознание.

Моя шея внезапно становится горячей. — Я вижу, ты настроен на это.

— Если я не умру, придушенный твоей сладкой задницей, я буду считать свою смерть полным провалом.

Опасно легко представить, как катаешься верхом на его лице… и одновременно отсасываешь остальным. Я могла бы играть с пирсингом Крипта, слушать, как все они стонут, и видеть этот восхитительный румянец на лице Эверетта, когда я провожу языком по его кончику…

Боги. Меня оттрахали всего несколько часов назад. Как я уже настолько возбуждена?

Их взгляды темнеют, когда они все вместе, кажется, ощущают греховное направление, которое приняли мои мысли. Уголок рта Сайласа приподнимается, когда его багровый взгляд скользит по мне.

— Ты хоть представляешь, насколько захватывающим является твое желание, Мэйвен?

Прежде чем я успеваю решить, что мне с ними делать, чтобы утолить потребность в этом здании, за одним из фасадных окон закусочной мелькает тень. Я вытягиваюсь по стойке смирно, узнав лицо как раз перед тем, как оно скрывается за углом.

— Нам нужно идти. — Я подталкиваю Эверетта локтем, чтобы он выскользнул из кабинки. — Сейчас.

Бэйлфайр напрягается, глядя в то же окно, что и мы, когда все встаем. — В чем дело?

— Вот увидишь. Точно выполняйте то, что я вам говорю.

Мгновение спустя мы выходим из закусочной. Бэйлфайр и Сайлас поворачивают налево, а мы с Эвереттом — направо. Мы проходим мимо высокого мужчины, одетого в красный костюм и с накладной густой белой бородой, несущего котелок и позвякивающего колокольчиком. Я совсем не понимаю этого праздничного персонажа, но Эверетт бросает в котелок толстую пачку наличных, не говоря ни слова, прежде чем мы сворачиваем в переулок, о котором я ему сказала.

Крипт с нами, невидимый в Лимбе. В тот момент, когда мы сворачиваем за угол закусочной на небольшую заднюю парковку, на которой, кажется, нет ничего, кроме нескольких переполненных мусорных контейнеров и разбитых бутылок на асфальте, я чувствую это — резкий гул ловчего заклинания.

Мир переворачивается, когда мы с Эвереттом оказываемся вверх ногами в волшебной ловушке. Холод взрывается рядом со мной, когда он пытается использовать свои силы, чтобы освободиться, но когда я едва дотрагиваюсь до темной, злобной силы в своих венах, заклинание разрушается, и мы падаем на асфальт.

Тень прыгает ко мне. Я инстинктивно откатываюсь в сторону — но не раньше, чем острая боль взрывается в моем левом плече, делая мою левую руку бесполезной, когда я принимаю оборонительную стойку. Сайлас и Бэйлфайр сворачивают за противоположный угол на парковку, мчась к нам. Крипт ныряет в мир смертных, атакуя фигуру сзади.

Раздается испуганное ворчание, и из мага вырывается еще одна волна магии. Сайлас легко отклоняет заклинание ослепительной вспышкой магии красной крови, и, наконец, Крипт и Бэйлфайр прижимают заклинателя к земле.

Крипт срывает капюшон с лица мужчины, и Бэйлфайр рычит.

— Гиббонс?

8

Мэйвен

Временный директор Эвербаунда извивается под их крепкой хваткой, скуля при виде светящихся отметин Крипта и оскалившегося дракона-оборотня. Я подхожу с твердым намерением не обращать внимания на свою кровоточащую руку, но когда Эверетт видит это, он хмурится и оттягивает рукав моей разорванной толстовки, чтобы увидеть, чем маг ударил меня.

Хор злобных ругательств раздается от всех четверых, когда они видят невермелт, застрявший у меня в плече. Это тот же осколок, который я видела в кабинете Эверетта. Должно быть, он украл его оттуда.

Маг целился мне в сердце. Можно с уверенностью сказать, что он знает, кто я.

Я никогда раньше не была ранена невермелтом, но теперь вся моя левая рука настолько онемела, что просто горит, а нервы обжигают от ледяной боли. Я отгораживаюсь от этого ощущения и приседаю рядом с поверженным магом, пристально глядя на него. Ужас и отвращение практически исходят от него волнами, из-за чего трудно не улыбнуться.

Мне никогда не нравился этот маг. В нем есть что-то, чего я не могу понять.

Вздувшаяся вена на лбу Гиббонса выглядит так, будто вот-вот лопнет. — Т-ты… ты…

— Ревенант. Каратель. Неестественная, полуживотная сука. Называй меня сейчас как хочешь, потому что скоро ты больше не сможешь разговаривать.

Маг усмехается. — Возможно, ты испортила самое многообещающее наследие этого поколения, но ты никогда не выпустишь Сущность в этот мир, ты, грязная, проклятая мерзость!

На этот раз я не могу сдержать ухмылку, которая появляется на моем лице при мысли о «испорченности» моего квинтета.

Звучит забавно.

Крипт снова смотрит на невермелт, застрявший у меня в руке, и быстро хватается за одно из предплечий мага. Испуганный крик Гиббонса приносит удовлетворение, но затем я с извращенным восхищением наблюдаю, как кончики пальцев Крипта впиваются в кожу вокруг одного из глаз мага.

— Какого черта ты делаешь, больной ублюдок? — Эверетт хмурится.