Чтение онлайн

Мы все хотели бы, и мы все это знаем. Вот почему Сайлас не говорит ни слова, когда начинает латать инкуба, которого он годами ненавидел гораздо больше, чем я когда-либо.

Как и ожидалось, Эверетт не так-то легко отпускает Крипта. — Куда ты ходил?

— Колядовать.

— Выкладывай это нахуй, ДеЛюн, — требует элементаль.

— Ты будешь следить за своим тоном со мной.

Этот придурок собирается бороться изо всех сил, но пришло время прояснить ситуацию.

— Он отправился разбираться с дерьмом, творящимся в Лимбе. Это его проклятие. Он страж царства сна, поэтому ему приходится иметь дело с огоньками и тенями, прежде чем они смогут повлиять на смертный план существования, — объясняю я.

Крипт смеряет меня убийственным взглядом. По крайней мере, он пытается. Это теряет часть своего накала, потому что у ублюдка нет глаза, и он не в том состоянии, чтобы пытаться затеять со мной драку.

— Произнеси еще одно слово, Децимус, и…

— Да, да, я знаю. Ты будешь насылать мне плохие сны, питаться моим безумием, завязывать мои органы бантиком, бла-бла-бла. Угрожай мне, сколько тебе, блядь, угодно, но они должны знать, потому что, очевидно, твое проклятие становится все более дерьмовым, как и все наши.

Я пересказываю то, что я узнал о проклятии Крипта. Сайлас продолжает лечить его магией крови, периодически прокалывая свои пальцы во время работы. Когда я заканчиваю, инкуб сердито смотрит в никуда, а остальные молчат.

Эверетт переминается с ноги на ногу, потирая затылок. — Если ситуация ухудшается по мере ослабления Границы… Я имею в виду, если есть способ, которым мы могли бы помочь…

— Предлагаешь мне скормить вас троих огонькам, не так ли? — Голос Крипта мрачный и злой. — Я все равно фантазировал о том, чтобы сделать именно это.

— По крайней мере, теперь мы все знаем проклятия друг друга, — бормочет Сайлас, вытирая окровавленные руки об изорванную футболку Крипта. — Или, скорее, ваши три оставшихся проклятия. Приятно знать, что твое не подвергает Мэйвен такому риску, как Эверетта.

Эверетт бросает взгляд в конец коридора. Я слышу, как Мэйвен в соседней комнате терпеливо ждет, пока ее подруга закончит длинную тираду о неловких семейных ужинах.

Я долго обдумываю то, что сказал Сайлас, прежде чем вздохнуть. — Знаете что? Все проклятия — отстой, но проклятие Снежинки на самом деле может закончиться тем, что я могу лишиться своей пары. Тогда мне пришлось бы поджарить его заживо, только это было бы в миллион раз менее приятно. Так что… может быть, нам стоит попытаться связать его с ней в следующий раз.

Эверетт удивленно моргает, его светло-голубые глаза насторожены. — Почему ты это предлагаешь? Что тебе от этого?

— Безопасность Мэйвен, — бормочет Крипт, закрывая глаза. И это хорошо, потому что его отсутствующий глаз, наконец, пытается регенерироваться черепашьими темпами, и на это было чертовски тошно смотреть. — Другими словами, это единственное, что действительно имеет значение.

Мы все киваем в знак согласия.

Я вздыхаю. — Ладно. Время делиться теориями.

Никто не говорит ни хрена.

— Сталкер, ты первый, — предлагаю я.

Крипт смотрит на меня своим мерзким полузажившим глазом. — Лично я думаю, что это из-за чего-то, что называется И.Т.Н.

— И.Т.Н? — переспросил я.

— Да. То есть, иди ты нахуй, болтливая ящерица.

Я потираю лицо. — Ублюдок, клянусь…

— Вот моя теория, — перебивает Эверетт, стирая иней с кончиков пальцев. — Я думаю, Мэйвен, возможно, святая.

Я расхохотался. — Да, ты, очевидно, никогда не был с нашим Ангелом Смерти в постели, потому что, позволь мне сказать тебе, нет ничего святого в том, как она берет контроль. Боги, она такая чертовски горячая, когда становится доминирующей.

Я поправляю полуэрегированный член, пытаясь выкинуть из головы аппетитную картинку, как Мэйвен впервые берет мой член.

Скулы Эверетта темнеют на несколько тонов, но он качает головой. — Ты можешь заткнуться и послушать? Что я имел в виду, так это то, что я думаю, что она буквально святая. Кто-то, из богов выбрал ее в младенчестве, чтобы творить чудеса от их имени. Подумайте об этом — только боги могут соединить сердца наследия вместе, так что они, должно быть, приложили к этому руку. Они благословили связь Мэйвен и Сайласа. Не говоря уже о том, что Мэйвен… вроде как в моем личном пророчестве. Я думаю, что Арати причислила ее к лику святых.

Это королева Рая и богиня кучи дерьма вроде страсти, огня, любви, войны… борьбы.

И это правда, что моя пара действительно чертовски любит хорошую драку.

— Это обоснованная теория, — признает Сайлас, наконец отходя от Крипта.

Крипт хмыкает. — Или она сблизилась с Сайласом, потому что он использовал на ней большую часть своей силы. Возможно, в наших способностях есть что-то, что связывает нас с ней.

Я хмурюсь. — Ты все время питаешься ее снами. Разве ты бы уже не сблизился с ней, руководствуясь такой логикой?

— Я не навсегда отметил ее душу как душу моей музы. И все же, — мягко продолжает он, разминая уже зажившую руку. — Церемония требует огромной силы, которая может вызвать связь. Я планирую в ближайшее время спросить у нее разрешения.

В каком-то смысле его теория тоже кажется разумной. Но она слишком сложна.

— Вы все слишком много об этом думаете, — уверенно пожимаю я плечами. — Почти уверен, что Мэйвен сначала связалась с Сайласом, потому что технически именно он первым её трахнул — и в целом был с ней наиболее близок.

Сайлас закатывает глаза. — Твоя теория сосредоточена вокруг секса. В этом нет ничего удивительного. — Он помолчал, обдумывая. — Хотя… возможно, это так просто.

— Давайте сначала проверим эту теорию, — соглашается Принц Кошмаров, наконец садясь и приподнимая брови, глядя на Эверетта.

Элементаль льда становится ярко-красным, когда мы все выжидающе ухмыляемся ему.

— Абсолютно, блядь, нет. Я буду заниматься сексом с Мэйвен не для того, чтобы попытаться снять свое проклятие. Этого не будет.

— Дело не в том, чтобы снять твое проклятие ради тебя, придурок. Дело не в тебе — дело в том, чтобы обеспечить ее безопасность, поскольку ты, очевидно, уже под каблуком, как и все мы, — указываю я. — А что, если твое проклятие «членоблок» сработает завтра, и мы вот так просто ее потеряем? — Я щелкаю пальцами, чтобы проиллюстрировать свою мысль. — Никто из нас не знает, будет ли метафизическое смертельное проклятие действовать на ней постоянно. Как, черт возьми, ты собираешься жить с этим, если это так?