Чтение онлайн

— Подожди, — просит Влад.

Я оборачиваюсь.

— Так ты с самого начала… играла со мной?

— Ну да.

— Пыталась раскрутить на секс?

— Да.

Он быстро облизывает губы. Смущается.

— А что ты знала обо мне?

— Всё, — отвечаю я. — Настя рассказала интимные подробности, которые требовались для дела, плюс мы собрали дополнительную информацию. Или ты про…

Наверняка его волнует, знала ли я о его специфических пристрастиях, но он не может спросить в открытую. Для него важно сохранить эту тайну.

— Если ты про то, о чём мы разговаривали в церкви, то для меня это не стало новостью. Я всё знала, прости. Но больше никто ничего не знает, не переживай об этом. Забудь обо всём. Живи своей жизнью, побеждай в конкурсах, строй небоскрёбы, становись самым лучшим архитектором…

Настя закатывает глаза, демонстрируя, как её задолбал этот мелодраматизм. Ничего, переживёт.

Влад переводит взгляд на неё:

— Ася, ты действительно наняла людей, чтобы отобрать у меня бюро?

— Действительно! — с вызовом отвечает она.

— Поверить не могу. Но почему? Что плохого я тебе сделал?

— Сегодня что, вечер откровений? — она криво усмехается. — Потому что я не люблю тебя, потому что ты меня обманывал, потому что я так и не смогла простить измену с Васей. Этого мало?

— Да нет, достаточно. Я так понимаю, ты обещала заплатить Яне полтора миллиона, если она затащит меня в постель?

— Всё верно. Только эта дура отказывается от денег, — Настя уже смеётся, но это нехороший смех, он грозит закончиться безобразной сценой. — Доказывает, что ничего не было, как будто по вам не видно, что было! Господи, какой грёбаный цирк она устроила, ничего кринжовее я в жизни не видела! Ну просто Мать Тереза на минималках!

— Всё было, — говорит Влад.

— Что? — удивляется Настя.

— Перечисли Яне деньги, и я во всем признаюсь.

Мы стоим, вылупившись на него.

Первым очухивается Никитос:

— Если ты признаешься в измене, то должен будешь отдать Насте бюро.

Влад кивает:

— Я отдам ей «Питерстрой», себе оставлю только проект «Дроздов-центра». Даю слово. Перечисляй деньги.

— Сейчас? — притихшим голосом спрашивает Настя.

— Да.

Он не шутит. Настя суетливо достаёт телефон, открывает банковское приложение и тыкает наманикюренным пальчиком в экран. Спрашивает у меня номер счёта, я диктую. Через несколько минут дело сделано — полтора миллиона зачислены на мой счёт.

— Всё готово, — сообщает Настя.

— Отлично. Надеюсь, каждый из вас получил, что хотел, и теперь будет счастлив, — спокойно отвечает Влад. — Поручи своим юристам подготовить документы на развод и передачу компании. Завтра я всё подпишу.

Настя с Никитосом синхронно кивают. Я пока не могу осознать происходящее.

— Уезжайте, — говорит Влад. — Чтобы через пять минут никого тут не было.

И уходит в дом.

— Он нас не кинет? — спрашивает Настю Никитос.

— Нет, — уверенно отвечает она. — Если дал слово, то не кинет.

Я захожу в дом и быстро пихаю в сумку свои вещички. Розовый купальник и коротенькие шорты. На обратном пути прислушиваюсь к тишине в спальне Влада. Дверь плотно закрыта. Мне чудится всхлип, но я отгоняю тревожные мысли. Не может же взрослый мужчина плакать из-за потери бизнеса? Или он не взрослый? Или он плачет по другому поводу?

Больше всего на свете мне хочется зайти к нему в комнату, бухнуться на колени и вымолить прощение, но я-то точно взрослая тётка. Опытная и немало в жизни повидавшая. Я-то знаю, что такое предательство не прощают.

Я прихватываю с кухонного стола бутылку чего-то крепкого и выхожу из дома. Настя сидит за рулём своего джипа, а Никитос протягивает мне ладонь:

— Давай ключи, я сам поведу. Тебе нельзя сейчас за руль.

Какой заботливый и совсем не обидчивый, просто душка, а не начальник. Я отдаю ему ключи от арендованной тачки и забираюсь на пассажирское сиденье. У меня хватает силы воли не оглядываться на коттедж, где я провела самые счастливые сутки, но когда мы выезжаем на шоссе, я начинаю плакать.

— Зачем вы приехали, а? Вы всё испортили. Не могли до завтра подождать?

— Василиса позвонила Насте и сдала Влада с потрохами. И про себя рассказала, как они переспали по пьянке пять лет назад, и про тебя. Фотки ваши прислала, где вы танцуете. Мы решили с поличным вас застать. Думали, так проще будет. Мы же не знали, что ты начнёшь его выгораживать.

Реву, размазывая слёзы и подвывая. Открываю бутылку и хлебаю из горлышка что-то горькое и крепкое. Гляжу на этикетку — какая-то немецкая отрава. Крепость, наверное, как у чистого спирта. Тем лучше!

— Ну чего ты ревёшь? — спрашивает Никитос. — Всё же нормально закончилось.

— Что закончилось? Что, Никита?!

— Это дело. Мы выполнили задание клиента, получили деньги, все довольны. Завтра завершим оформление документов, и можно будет обо всём забыть.

Забыть? О Славике Дроздове, который благодаря мне остался без денег, без работы, без поддержки? После всего, что с ним произошло в детстве и юности? Его предали мама и первая любовь, а теперь ещё жена и две любовницы — бывшая и нынешняя. Трындец. Я делаю несколько больших глотков, чтобы не заорать на Никитоса с его утешениями.

— А косяки иногда случаются, не переживай, — продолжает он. — Главное, что мы получили нужный результат.

— Какие косяки? Что ты подразумеваешь под косяками?

Он пыхтит и делает вид, что сосредоточен на дороге.

— Да о чём ты, Никита?! Если сказал «а», то говори и «б»!

— Ну… о твоём поведении. О твоих чувствах. Ты что, влюбилась в него? Уничтожила карту памяти, пыталась его защитить, от денег отказалась… Я от тебя такого не ожидал.

— А что, если и правда влюбилась?! — подкидываюсь я. — Разве в него можно не влюбиться? Он самый красивый, талантливый, искренний и ранимый человек на свете! А мы его уничтожили, потому что обиженная жена захотела ему отомстить. Почему она его не простила? Откуда такая жестокость к мужчине, которого она когда-то любила? Неужели он недостоин прощения?

— Это не наше дело. Наше дело — качественно выполнять свою работу, за которую мы берём немаленькие деньги.

Деньги-деньги. Всё из-за них. Я плачу ещё сильней.

— Не плачь, это пройдёт, — говорит Никитос. И продолжает после долгой паузы: — А женщины часто бывают жестокими. Я двадцать лет влюблён в тебя, но ты всегда держала меня на расстоянии. Сама ничего не давала, но и не отпускала от себя. Неужели я не заслужил хоть немного любви? Неужели я совсем недостоин твоего внимания?