Чтение онлайн

– Это «Золото правды», – Генри недовольно дернул рукой. – Магическая пыльца, которая снимает многие иллюзии.

Он резко выдернул пробку из пузырька, сыпанул «Золото правды» на ладонь и подул на нее. Золотистый вихрь взмыл в воздух, закружился по комнате, методично обшаривая каждый сантиметр. Фиона рассмеялась, протянув к нему ручонки. Выдала себя смехом, но это было уже неважно. Вихрь и так коснулся ее, закрутился вокруг, а потом рассеялся. Фиона перестала быть полупрозрачной, и Генри кивнул.

– Что и требовалось доказать, – мрачно хмыкнул он и протянул руки к дочери. – Фиона, пойдешь к папе на ручки?

Фиона с улыбкой подбежала к нему. Я старалась не рассказывать малышке, что нам грозит от него опасность. Так, в первый день бросила пару туманных фраз. И ежу понятно, что в своем возрасте Фиона уже сто раз их забыла. А потому радостно протянула ручонки навстречу, когда Генри подхватил ее на руки.

Я и не заметила, что следом за нами в дом тихо-тихо вошел Адриан.

– Так значит, у тебя есть муж и ребенок, – негромко произнес он.

Я дернулась, как от удара, и повернулась к нему. Сердце оборвалось. Не каждый день чувствуешь себя гулящей стервой, которая скрывает мужа и ребенка! Но я ведь не для того, чтобы повеситься Адриану на шею! Просто Фиона была невидимой, а говорить о побеге от влиятельного мужа-лорда и вовсе было небезопасно.

– Мы поссорились! Я не вернусь к нему! – выпалила я, сама понимая, как жалко это звучит.

Адриан шагнул ко мне. Его темные глаза, обычно блестящие, веселые, сейчас казались черными. От горечи и обиды.

– И у тебя еще язык поворачивался меня упрекать за ложь? – прошипел Адриан, в бессильной злости поджимая пальцы. – А сама выдумала и про монахиню, и про пленницу, и про раба?

– Какого еще раба? – влез Генри.

Я с досадой махнула на него рукой. И вдруг поняла, что Адриан, даже оскорбленный донельзя, не уходит. Не оставляет меня наедине с Генри. А ладонь то и дело неосознанно касается кинжала на поясе. Адриан был готов защищать меня. Что бы я ни натворила.

Это понял и Генри. Держа Фиону на руках, он подошел ближе к Адриану.

– Послушай, парень, не знаю, что между вами было. Но мы с женой просто поругались. Такое случается. Дженни нужно было время, чтобы остыть. А теперь мы сами разберемся, когда она будет готова вернуться домой. Правда, Дженни?

Генри повернулся ко мне, выжидающе глядя в глаза. Он напоказ погладил Фиону по волосам. Вспомнились слова про то, что отнимет дочь, запрет ее в какой-нибудь школе со строгими и жесткими правилами… Лучше не злить его. По спине побежал холодок, я кивнула, нервно сглотнув.

Адриан не поверил. Остался стоять столбом. Тогда я подошла к нему, касаясь руки.

– Иди, Адриан. Пожалуйста. Мы сами разберемся, Генри прав, это дела семейные.

Адриан со вздохом кивнул. Он отвел взгляд, направившись на выход. Пришлось собрать все силы, чтобы не всхлипнуть, ведь на глаза навернулись слезы. От осознания, что я только что прогнала единственного человека, который был готов вступиться за меня перед моим мужем.

Адриан ушел. Я осталась наедине с Генри, и сердце тревожно сжалось. Я даже отступила назад, так зверушка вжимается в прутья клетки, даже зная, что некуда сбежать. Чего боялась? Что ударит? Или… наоборот? Я помнила сильные руки Генри, горячие губы, хрипотцу от желания в голосе. Все это лишало здравого рассудка.

Еще и чертовы воспоминания настоящей Дженни! Вот на кой черт я помнила их ночи в супружеской спальне? Смятые простыни, лунный свет, переливающийся на коже Генри, перекатывающиеся под ней сильные мышцы. Его крепкие руки, перехватывающие тонкие запястья Дженни, прижимающие к постели, чтобы лишить всякого контроля. Пока жадные поцелуи до следов. Так, что приходилось после носить платья с высокими воротниками.

Дженни была такой робкой, застенчивой, она смущалась, краснела, гасила свечи в спальне. В голове мелькнуло помимо воли, что я оставила бы свет. Чтобы смотреть на тело Генри, его широкие плечи, едва не каменную грудь, мускулистые руки… и жестокие шрамы?

Я резко выдохнула, едва сдержавшись, чтобы не тряхнуть головой. Воспоминания Дженни словно лежали скопом, смятым тряпьем в ящике с бельем. Копаешься и не знаешь, на что наткнешься.

Из воспоминаний меня выдернул Генри. Его шаги, чеканные, отчетливые в повисшей тишине. Каждый стук черных начищенных сапог о пол как приговор для меня. Генри остановился напротив, сильные пальцы жестко перехватили меня за подбородок, заставляя задрать голову. Встретиться взглядом с горящими глазами.

– И что же здесь делал этот щенок? – прорычал Генри. – Давно вы знакомы? И насколько близко?

Похоже, у него и Адриана были старые счеты. Я хотела бы покопаться в памяти Дженни, постараться что-то выудить оттуда. Вот только она мало лезла в дела мужа, в его прошлое или отношения с другими аристократами. А выискивать крупицы информации, как золотинки в песке, было некогда! Не тот момент, знаете ли, когда перед тобой стоит альфа-самец в крайней степени ревности!

– Не смей ревновать меня, Генри! – фыркнула я, вырываясь и скрещивая руки на груди. – Сначала сам научись штаны держать застегнутыми!

Вообще-то, хотелось замахнуться пощечиной по этой самоуверенной морде. Но не при ребенке же? А без этого Генри не впечатлился. И решил продолжить допрос.

– Ты не ответила, Дженни, – он подался вперед, снова воруя всякое личное пространство. – С какой стати этот паршивец захаживает к моей жене? Отвечай!

Я не успела ничего сказать. Ведь раздался тоненький не то стон, не то всхлип Фионы. Мы резко, оба повернулись на звук. Малышка замерла в паре шагов от нас, бледная, как мел. Только на щеках разгорелся яркий нездоровый румянец. Пошатнувшись, Фиона начала падать. Генри подоспел первый. Он подхватил ее на руки, а она обмякла, запрокинув голову. Выражение лица стало безмятежным, как у спящей, только губки остались слегка приоткрыты, и дыхание было сбитым, рваным.

– Фиона, что с тобой? – вскрикнула я, бросаясь к дочке.

– У нее жар, – Генри попробовал лобик Фионы ладонью. – Черт! Это же один случай на тысячу!

– О чем ты?

– Тот порошок, который я использовал… В нем используется пыльца одного магического цветка.

– У нее аллергия на него? – ахнула я в ужасе, прижав ладони к груди.

На эмоциях я и забыла, что в дремучем Средневековье таких слов не знают. Генри непонимающе на меня покосился.

– Э-э-э… не знаю, о чем ты! В общем, этот цветок у некоторых вызывает плохую реакцию организма. Я забираю Фиону в замок, это не обсуждается!