Чтение онлайн

Щеки жены резко заалели. Она смущенно опустила голову вниз, так, словно впервые увидела, что на ней надето.

– Я продала то, что не носила. Мне некуда надевать те вещи. Тем более я немного поправилась и они мне просто не идут. И я не трогала ничего… общего, только свое.

– То, что тебе дарил я?

– Нет, Саша. – Она выставила ладонь вперед. – Я продала то, что было мне не нужно. Заработала деньги.

– И что, много насобирала? Может, положим их в банк, а на проценты в Европу махнем?

Они оба отвлеклись на внешний шум. Кажется, за разговором Кораблев пропустил зеленый свет, и остальные водители принялись им сигналить. Салон машины наполнился переливами клаксонов разной громкости.

Только тогда Кораблев вышел из оцепенения.

– Я не могу делать вид, что ничего не произошло, Саша. Да, судьба хочет преподать нам урок. Испытание, как Медея в свое время послала Ясону. И мы его пройдем. Но ты пойми, что копаясь в грязи, нельзя не замараться. И нам нужно отказаться от каких-то признаков роскоши, пересмотреть наши траты. Мы же не просто так угодили во все это?

Сильно, до белой кожи на костяшках, Саша сжал руль. Гнев сейчас перебивал все другие эмоции: обиду и страх. Он наполнял его до самых краев, норовя выплеснуться и отравить всех, кто был рядом.

– И что ты предлагаешь? Хлам наш по частям из дома выносить?

– У нас не хлам, а очень качественные вещи.

– Бред! – закричал он и еще сильнее вжал педаль газа в пол. – Ты несешь бред! Ну,продашь ты телевизор и кофемашину, дальше что? Этого не хватит даже на один платеж! Или ты считаешь меня идиотом, который об этом не подумал!? Холодник, плита, встроенная посудомойка – все это нам нужно каждый день. Автомобиль? Так сейчас она нас кормит! Телефоны? На голубиную почту перейдем?!

– У нас есть квартира. Она большая для двоих, не совсем рациональная. Мы могли бы ее продать и закрыть все наши долги.

– И вернуться в деревню к твоей маме?

– Зачем обязательно в деревню, Саша.

На перекрестке снова загорелся красный. Какая-то семья двинулась по переходу, волоча за собой санки. Там сидел укутанный в одеяла малыш.

Саша никогда не понимал этого прикола – с первой снежинки доставать с балкона сани. Потому что уже завтра на дорогах будет растаявшая каша, а полозья станут со скрипом скрести асфальт.

Они оба провожали взглядом пешеходов, пока те не зашли за остановку, словно не могли продолжить ссору при посторонних.

– Послушай, - наконец сказал Саша, - я хочу, чтобы ты поняла. Я не продам нашу квартиру. Ни за что и никогда. Это элитный клубный дом, он находится рядом с работой, там живут все мои коллеги и друзья. Это тот знак качества, ради которого я десять лет жилы рвал, понимаешь? И из-за одной неудачи, я не брошу все. И если ты думаешь, что я сдамся, то ты очень плохо меня знаешь.

Вика серьезно посмотрела на мужа. В ее глазах больше не было ни слез, ни обиды. Что-то новое для них обоих появилась во взгляде его жены.

– Кажется, дело не во временном отпуске из-за нового расписания полетов, да, Саш? Расскажи мне, я же вижу, что у нас проблемы.

– У нас? – Он зло рассмеялся. – У нас проблемы? Вика, душа моя, а какие проблемы могут быть у тебя?! Воротничок рубашки плохо прогладился или пельмени при варке слиплись?

Она вздрогнула как цирковой зверек от удара хлыстом. Собралась, выпрямила спину, вытянулась струной.

– А знаешь, ты прав. Лучше тебе не идти на этот праздник.

И она выскочила из машины, пока светофор мигал желтым…

Пришлось ехать на такси. Поездка вышла не дешевой – другой конец города, пробки и снег. Гигантские белые хлопья мухами облепили ткань моего пальто, пока я бежала от парковки до ресторана, где меня встретила Настя.

– Как ты?

Я идиотка. Только что потратила тысячу рублей… которую заработала на продаже платья… из-за чего поругалась с мужем… который вез меня сюда совершенно бесплатно.

Это про себя, а вслух совсем другое:

– Я отлично, а Сашка приболел, так что приехать не сможет.

Настя пожала плечами.

– Гардероб там, пошли хоть потрещим, раз есть минутка.

Она держала подарок, пока я чистила рукава пальто от мокрого, налипшего на шерсть снега. Руки стали согреваться и покалывать.

– Я сегодня на суете, так что охаживать тебя не смогу, сама найдешь к кому приткнуться?

– А Римма уже здесь?

– Ага, но она с академиком своим, дегустировать что-то изволят.

– А Савранский?

Настя устало махнула рукой:

– Будет чудом, если к вечеру явится. Я, конечно, десять раз согласовывала с ним это мероприятие, но ты же знаешь: срать и родить нельзя погодить.

По серому, измученному лицу подруги было понятно, до чего она устала. Я обняла ее покрепче и шепнула на ухо:

– Все будет хорошо.

Ох, если бы и мне так кто-то сказал… если бы я смогла поверить в такие слова…

За пять минут в холле Насте позвонили трижды. Из доставки, из больницы, кто-то из гостей. Одной рукой она держалась за меня, другой за телефон и говорила, говорила, говорила. Мы уже поднимались в зал, как вдруг нас окликнул знакомый голос.

– Де-девушки, могу составить таким красавицам компанию?

Настя бегло осмотрела Фридмана и, просчитав что-то у себя в голове, произнесла:

– Вик, я сбагрю тебя Сереже? Не обидишься?

И она кинулась в сторону кухни решать очередную проблему.

Фридман радостно улыбался до тех пор, пока не заметил подарок в моих руках:

– А надо было что-то покупать Никите? Вот дурак, я не подумал даже…

Он выглядел до того растерянным, что захотелось его утешить:

– Не беда, скажем, что это от нас двоих.

– Троих.

Я качнула головой:

– Саша не приедет, он… приболел.

Врать Сергею было неприятно, а говорить правду просто отвратительно. Ни раньше ни сейчас не могла выворачивать белье на потеху публике.

О проблемах лучше… молчать. Так меня учила мама. И кажется это был не самый лучший ее совет, и именно поэтому он крепче всего сидел в голове.

Сереже понадобилось несколько секунд, чтобы все понять. Он взял меня под локоть и повел туда, откуда доносились голоса и музыка. За этим шумом я еле услышала: