Чтение онлайн

– Отлично, теперь ты перешла на мои подарки. Белье свое еще никому не продала? Никита бы неплохо заплатил, весь вечер пялился на тебя как…

– Где ты был?! – закричала изо всех сил. А ведь раньше не могла даже голос повысить.

Саша кинулся в другой угол комнаты, громко дергал дверцы шкафа, двигал комод, словно что-то искал.

– Подойди сюда, истеричка моя.

– Просто скажи…

– А черт, ладно, сама виновата.

За спиной раздался странный шум. Я обернулась и увидела, как Кораблев сгребает в охапку свою одежду и кидает ее на кровать. Вслед за его рубашками полетели мои платья, блузы, футболки.

– Что это? Зачем?

– Нюхай, - прорычал он.

– Саш, я не буду ничего…

Я не успела договорить. Потому что в следующую секунду он оказался прямо передо мной с зажатыми в кулаке вещами. Кораблев с силой ткнул мне этот сверток прямо под нос:

– Ну, чем пахнет?

Поначалу я не дышала. Просто не могла вдохнуть, и только отстранившись, услышала уже знакомый, приторно сладкий аромат.

– Что это?

– Твои духи, милая моя. Недельной давности. Слава богу, ты еще не продала наш гардероб, иначе я бы не доказал тебе свою невиновность. Я надел рубашку из шкафа, которая, как и другие вещи, пропиталась твоим, Вика, запахом. Твоим, мать его, запахом!!!

Не понимая, что происходит, я перебирала рубашки, поднося рукава и воротнички к лицу.

Они все, все до единой, пахли этим ядом. Истлевшими на жаре кладбищенскими цветами.

Все, что говорил мой муж звучало так правдоподобно, но… не получалось. Впервые в жизни, у меня не получалось ему верить.

– Я ведь погладила тебе другую рубашку. – Наконец вспомнила я.
– Сегодня выстирала и отутюжила, зачем ты надел эту?

– Господи, - Саша закатил глаза, - пойдем со мной.

– Никуда я не пойду.

Кораблев хмыкнул, и, подхватив меня на руки, потащил вниз.

– Ты что делаешь?! – я кошкой вцепилась ему в плечи, чтобы вырваться из этих тисков, но он только крепче прижимал меня к себе.

– Не брыкайся, дура. А то с лестницы слетим оба, и ты и я. Если я тебе не покажу лично, ты скажешь, что я снова что-то придумал.

Он донес меня до постирочной, крохотного закутка, где стояли стиральная и сушильная машинки и корзины для белья.

Поставил на ноги так резко, что я чуть не упала, но Саша этого не заметил. Он с остервенением перебирал шмотки в корзине, кидал все неподходящее на пол, пока не нашел ту самую рубашку.

– Держи, ну бери же! Пятно от кетчупа. Я решил пожрать перед дорогой и как обычно уделался.

Я безвольно перебирала пальцами пуговицы на белой, выглаженной мною рубашке и смотрела на некрасивую красную кляксу, больше похожую на выстрел в сердце.

Поднесла ткань к носу: кондиционер и кетчуп. Духов здесь не было.

Господи, как все это глупо и неприятно. Как неприятна теперь себе я, уже потому, что я все равно не верю своему мужу.

Что-то не так.

Медленно, не отрывая ног от пола, я прошаркала в гостиную и упала на диван. Саша шел за мною. Он опустился на пол, и положил голову мне на колени, потерся щекой о ногу, как кот, который просит от хозяина ласку.

Я машинально погладила его по лицу.

– Хорошо, Вика, я свинья. Я по-свински ем и по-свински обижаю свою жену. Ну, хрю! Что еще я могу сказать? Я правда грубанул тебе в машине, и ты можешь на меня злиться.

– Что-то не так, Саш. – Глухо прошептала я. – Я пока не понимаю, что происходит, но как будто мы стали другими.

– Не правда, малыш. Все по-прежнему, просто ты очень устала. Нам нужно завтра поехать куда-нибудь за город. Как раньше, помнишь?

– Ничего не помню, - я откинулась на спинку и закрыла глаза. Веки пульсировали сухим жаром моих невыплаканных слез.

Но руки продолжали гладить Сашу, пока он целовал мои пальчики.

– Кольцо тоже продала? – в голосе Кораблева звучала обида. Или что-то другое, потому что я совсем разучилась чувствовать своего мужа.

– Сняла в душе. Я стала отекать в последнее время. Наверное, что-то с почками.

Саша поднялся и пошел в сторону ванной. Вернулся он уже с моим кольцом. Сел рядом и, взяв мою руку, накрутил тяжелую гайку обратно на палец. Золото больно сдавило палец, образуя на коже плотный валик, но Саша этого не заметил.

– Вик, пока на тебе эта штука, я буду бороться за нас до самого конца, - пафосно произнес он.

– Бороться? Против кого, милый?

– Против всего мира. Ты мне веришь?

Он молча прижал меня к себе, так и не услышав ответ.

Не очень, Саш. Не очень.

Утро началось с аромата ванили. Поначалу Саша даже подумал, что его жена испекла булочки к завтраку, но потом, притянув Вику к себе, понял, что это пахнут ее волосы.

Волосы ванилью, кожа шоколадом, а там где пряталось самое нежное и укромное – невинностью. Не смотря на десять лет брака, каждую близость Саше казалось, что он развращает собственную жену.

Он уткнулся носом в ее затылок и жадно вздохнул, отчего Вика поежилась. Она сонно потянулась и еще больше прильнула к нему. В этом было столько нежности, что Кораблев не смог сдержаться.

Осторожно, пока жена не проснулась, Саша спустил с нее трусики и рукой помог себе войти в неподготовленное лоно.

Вика ахнула:

– Саша, не надо…

Но поздно. Он уже в ней. Скользит вперед, сконцентрировавшись на удовольствии, которое вот-вот получит с ней.

– Тише, милая, я быстро.

И, к сожалению, это правда. Вика начинает постанывать, подается назад, прижимая попку к его паху:

– Саша, еще чуть-чуть, не останавливайся…

И в эту секунду Кораблев сжимается в судороге и наваливается всем телом на жену.

Он тяжело дышит. Она всхлипывает.

– Я в душ, - Вика накинула на себя халат и опрометью выбежала из спальни. До него еще доходят звуки ее шагов по лестнице, когда его снова вырубает.

Второй раз они с Викой встречаются на кухне. Время близится к обеду. Его женщина в красивом платье создает что-то волшебное. Она бережно подрезает розы, убирает лишние листья и сплетает цветы так, что получается настоящий букет, а не бесформенная куча, которую ему вчера продали.

– Доброе утро малыш, - прохрипел Кораблев. Плечи Вики вздрогнули при звуке его голоса. – Ты куда-то собралась?

– Да, я хочу пройтись.

– Не уходи, пожалуйста, - он ловит ее руку, прижимает к своей щеке, и чувствует, как щетина царапает нежную кожу на ладони жены. Но отпустить ее невозможно, только не сейчас.