Чтение онлайн

Но даже он решил не беспокоить меня сегодня. Никаких крыльев внутри я не ощущала.

Я долго примеряла разные наряды, выбирала что-то красивое и сексуальное, что-то простое и свободное, что-то новое, пока еще могу влезть в вещь с этикеткой, надо этим пользоваться. Но в конце концов остановилась на домашнем платье. Простое по крою, нежно голубого цвета, оно не обтягивало, но и не прятало живот.

Потому что я беременна и хватит это скрывать.

Посмотрела на часы. Стрелка приближалась к полуночи. На столе остывал ужин, к которому Саша не пришел.

Когда он получил должность командира, я приготовила говядину по бургундски.

Когда мы купили эту квартиру, я чуть не подожгла дом, подавая на стол блинчики креп-сюзет.

Машину мы отмечали венгерским гуляшом, который я томила семь часов.

И теперь тоже важное событие. Не просто важное, а самое главное для нас двоих. И встречать его мы будем остывшим супом и макаронами по флотски. Я открыла крышку кастрюли, чтобы убедиться, что те еще и слиплись.

И когда я уже решила идти спать, в дверь позвонили. Не постучали, как обычно и не открыли своим ключпом.

Нехорошее предчувствие жаром опалило меня изнутри. Я как тот блинчик на сковороде, вспыхнула и снова погасла.

"Господи, только не это", - пронеслось у меня в голове.

Быстро, будто от этого зависела моя жизнь, я подлетела к двери и потянула ручку на себя. Именно так нужно встречать врагов - открыв глаза, подняв забрало.

Но на пороге стоял не враг. Там, переминаясь с ноги на ногу, мялся Сережа Фридман.

– Ты?!
– То ли облегченно, то ли удивленно выдала я. У Фридманы во внутренней прошивке было удивительное чувство такта, и позволить себе прийти в гости так поздно он просто не мог. И тем не менее.

Серёжа, одетый в форму, мялся на пороге и не решался войти.

– Извини, Ви-витаминка. Я к дому подъехал и увидел, что у тебя свет горит, дай думаю зайду.

– На ужин?
– Я торопливо поправила подол платья, в котором ощутимо угадывался живот. Напрасно. Фридман бы не заметил беременность, даже если бы я вышла в коридор голой. Он смотрел куда угодно - на потолок, на стены, на вычищенные носы своих ботинок - но только не на меня.

– Не на ужин. По делу. Позови, Сашу, по-по-пожалуйста, мне с ним поговорить надо, - он скривился как от зубной боли и добавил, - мы поругались сегодня и как-то это нехорошо вышло. Неправильно.

Какой интересный день я выбрала для того, чтобы сообщить мужу новость. Проблемы в аэропорту, суды, приставы, ссора со старым другом и слипшиеся макароны - все располагает к приятной беседе. А впрочем, тянуть или переносить разговор смысла нет. Дотянули уже.

Я вытерла руки о полотенце, висевшее у меня на плече и сделала шаг в сторону.

– Проходи. Саша написал, что задержится на работе, думаю, вот-вот придёт. Тебе хоть чай налить или его ты тоже дома пил?

За собственными мыслями я не заметила наступившую в доме тишину - тревожную и густую, как кисель.

Как в замедленной съемке обернулась назад и напоролась на взгляд Фридмана. Острый, он почти разрезал меня на лоскуты. Уже тогда я поняла, что сейчас услышу что-то плохое.

– Вика, - серьезно произнёс Сергей, - твоего му-му-му… вот б*ядь… - Каждый раз, когда Фридмана клинило на каком-то слове, он очень злился, но перестраивал мысль иначе, чтобы обойти неприятное слово-костыль.
– Кораблева сегодня не было в офисе. И задержаться там он не мог, потому что выполняет складскую работу, а склад уже закрыт, я ли-ли-лично проверил.

– Он написал, что задерживается на работе, - с маниакальным упорством повторила я. На лице никаких эмоций. В сердце все та же чертова льдинка, которая словно заморозила меня изнутри, обрубив все чувства под ноль. Но почему тогда так страшно? Почему так больно, божечки?! Онемевшими от холода пальцами я тянусь в карман. Стоп, нет у этого платья никаких карманов, а телефон лежит здесь, на встроенной консоли. Отчего-то руки дрожат. Я по памяти набираю Сашин номер. Сердце стучит быстро, оно шпарит отбойным молотком и за этим звуком я глохну. И потому не сразу слышу металлический чужой голос:

« Абонент вне зоны действия сети».

Я знаю, что это не случайность, не глупая досадная ошибка, но тем не менее набираю Сашу снова. И потом ещё один раз, контрольный.

– У него выключен телефон.

И я теперь тоже смотрю куда угодно, но только не на Фридмана. Взгляд блуждает по квартире: вымытый накануне пол, белый потолок, чистые носы мужских ботинок, дрожащие от стресса руки. Все что угодно, но только не обеспокоенное лицо в шаге от меня. Мы оба не смотрим друг на друга, наверное, потому что нам есть что скрывать.

И мне, и Сергею.

Но я не думаю об этом, потому что в следующую секунду льдинка из сердца со звоном падает на паркет и меня, как волной, накрывает от собственных эмоций. Я под водой, тут больно, страшно, обидно, не хватает воздуха и можно задохнуться. Я не слышу ничего вокруг, все звуки искажены, все контуры смазаны и куда-то плывут. То ли к берегу, то ли в ад.

У Саши выключен телефон. А я больше никогда не смогу ему поверить. К сожалению, я до последнего верила, что ещё что-то можно спасти. Я седьмая женщина в его постели, сотая в жизни и первая такая дура, которая готова была простить.

Не будет семьи. Не будет у меня мужа. Не будет у моего сына папы. Ничего больше не будет.

Я держусь за живот, обхватываю его руками, чтобы как-то огородить малыша от этой боли. Пускай только меня шатает и выкручивает до хруста в костях, пускай он никогда не узнает, каково это - прозревать.

– Вика, прости, - отчего-то шепчет Фридман.

Он здесь. Он рядом.

Держит меня за локоть, гладит по волосам, прижимает к себе, а я льну в ответ, цепляясь холодными пальцами за воротник его рубахи.

Я поднимаю взгляд вверх и меня обжигает огонь чужих глаз. Они чёрные, они до одурения чёрные и эта мгла затягивает меня внутрь.

– Вик, прости, пожалуйста, это все моя вина.

Он шарит руками у меня по спине, я обнимаю его за шею. Не как влюблённая женщина, как утопающий, в надежде схватиться за брошенный в воду спасательный круг.

Спаси меня, Серёжа. От самой себя спаси.

Мы путаемся в собственных ногах. Он наступает мне на пальцы, что-то шепчет, то ли клянётся в любви, то ли просит прощения. Не надо, Сереж, это я так решила. Это я тону, ты просто меня спасаешь.