Чтение онлайн

– Лиза, послушай….

– Вы меня не утешайте, Инга Андреевна. Я подозревала, что у него есть женщина. Знаете, как мне все завидовали, какой у меня муж? – смеётся сквозь слёзы. – Только что ни делай – я останусь такой, через себя не перепрыгнуть. Операций этих так боюсь, ну чтобы грудь побольше или откачать там себе что-нибудь. Да и стоит это так дорого, что мне еще две работы нужны.

– Не говори ерунды. Пусть у тебя не вывернуты губы в обратную сторону, не метровые ресницы, больше похожие на пипидастр и не шары вместо груди. Но ты куда лучше любой куклы! Неважно, сколько на них бриллиантов, потому что сиять может только чистая душа.

– Спасибо, что поддерживаете, но это просто слова, - говорит тихо-тихо, а потом косится на часы, отмеряющие количество времени, которое она тратит на разговоры, а не на сон.

– Ты его любишь? – вопрос от меня, но ответ я знаю наверняка.

– Безумно. Так сильно, что, кажется, умру…

– И готова простить?

Она пожимает плечами, потому что ей сложно обсуждать со свекровью подобные темы.

– Уходи от него, Лиза. Он не исправится.

– Ну кто не гуляет, - пытается оправдать она мужское либидо. Хватается за призрачные возможности, готова быть прислугой, унижаться лишь бы он был рядом.

Больная любовь, которую надо лечить. И я решаюсь.

– Ты думаешь, это случайная девушка? Какая-нибудь красотка, с которой у него роман в пару месяцев?

Она замирает и сжимает зубы, а я вижу, как ей страшно. Невыносимо страшно узнать правду. Но кому быть палачом, как не свекрови?

– Её зову Эля. Первая любовь Слава, первая болезнь, от которой он так и не излечился. Даже не хочу представлять, чем сейчас балуются эти двое, но, Лиза, они не встретились недавно. Это было, есть и будет продолжаться, потому что горбатых только могилы исправят. А теперь задай себе вопрос: надо ли тебе вкалывать на двух работах, бежать домой, чтобы варить борщи для блудного мужа, ждать его по вечерам и греть постель, зная, что каждую минуту он может быть с другой? Прощать и пускать обратно, позволять обращаться с собой, как ему вздумается? А потом в один ужасный день узнать, что кто-то на стороне от него забеременел, или, не дай бог, что он передал тебе болезнь своей любовницы.

Её лицо белеет, а Лиза откидывается на стену и вот-вот хлопнется в обморок. И теперь уже страшно становится мне.

– Тише-тише, - пугаюсь, подъезжая ближе. Коляска цепляется за ножку стола. Всё же как тесно. Наливаю воды в кружку, протягивая ей, но невестка смотрит в потолок и дрожит. Хватаю полотенце, щедро поливая его водой, а потом протираю её лицо.

– Мне даже пойти некуда, - говорит белыми губами.

– Я тебя не брошу, слышишь? Не оставлю. Лиза, - хлопаю её по щекам, потому что она отчего-то замерла, и на мгновение кажется, что перестала дышать. Господи, что же я наделала? Зачем сказала такое? – Лиза, - говорю громче, брызгая на неё водой.

– Инга Андреевна. Когда я умру, вы Таечку не бросайте, пожалуйста, - снова всхлипывает она.

– Да что ты такое говоришь?! А ну не смей! Чтобы больше я от тебя такого не слышала, поняла?! Завтра ты звонишь и увольняешься с работы, это раз. Во-вторых, собираешь вещи. Больше ты здесь жить не будешь.

Останавливаюсь на мгновение. Это я отлично командую, но куда я её заберу? Мой дом сейчас - место боевых действий. Там небезопасно, сама в бегах. Возить туда-сюда вещи не с руки по съемным квартирам. А мои две под жильцами. Вложилась однажды, сдала. Капала небольшая сумма по сравнению с остальными доходами, но главное было – жилплощадь.

Семьи, что заехали, жили уже лет по семь и не собирались переселяться. Вспоминаю, что там дети ещё. В срочном порядке беспокоить? И вот сейчас сердце болит за полузнакомых людей. Сперва думала сама первое время помыкаюсь, а там продам дом и куплю что-то другое. Сейчас форс-мажор возник.

Деньги есть, но так быстро их вытащить не получится. Занять? У кого?

Какого-то чёрта в голове всплывает папаша. Ну нет, он последний, к кому я пойду с поклоном.

– Вы меня выгоняете? – неправильно трактует невестка мои слова.

– Я подставляю тебе плечо, Лиза. Если, конечно, оно тебе нужно. Не стану решать ни за тебя, ни за кого-то другого. У каждого своя жизнь и своя голова на плечах. Расклад такой. Вчера я ушла от мужа.

Она недоверчиво смотрит на меня.

– Разве такими вещами шутят? – парирую. – Я узнала, что твой свёкор и моя сестра – любовники.

Лиза хмурит лоб. Согласна. Звучит так, словно я намерена сейчас переплюнуть то, что произошло у неё. И мне совсем не хочется демонстрировать наши грязные простыни. Но она должна услышать, что я не боюсь. Я беру и делаю. Я – живой пример того, что сейчас происходит с ней. С одной лишь разницей: у меня нет маленького ребёнка.

– Я не намерена жить с таким мужем, а вот что намерена делать ты - думай сама. Настаивать не стану. Предложение от меня: мы живём в одной квартире. Пока не могу сказать в какой, решу на днях. Ты увольняешься с работы на ближайшие несколько месяцев, едешь отдыхать с Таечкой, куда захочешь. Тратишь на себя столько, сколько потребуется. Парикмахер, маникюр, массаж. Я плачу’. Телефон меняешь. Если Слав тебя найдёт, обязательно сорвёшься. Это обаятельный гад, мне ли не знать.

– Зачем вам это? – косит глаза, и столько в них боли и страдания.

– Иногда нам тяжело быть сильными, Лиза. И только благодаря тем, кто рядом, нас не сломить. А теперь давай спать, потому что я и сама безумно ото всего устала.

Утром просыпаюсь от того, что кто-то блуждает по дому. Приподнимаюсь на локтях, приходя в себя. Я как Фигаро: то тут, то там. За пару дней уже третье место ночёвки.

Тянусь за телефоном, оценивая время: половина восьмого.

– Лиза, - зову невестку, и она тут же заглядывает в комнату, испуганно тараща на меня глаза.

– Простите, Инга Андреевна, разбудила вас. На работу собираюсь.

Сперва хочу сказать что-то на этот счёт, а потом решаю промолчать. Я обещала, что не буду принимать за неё решения. Иначе станется, что оказываю давление.

– Ясно. Сейчас поднимусь и вызову себе такси.

Из-за её ног показывается Таечка, широко зевая. Она не выспалась, но уже с малых лет, как на работу, ходит в сад.

– Да вы тут оставайтесь сколько потребуется. Наш дом – ваш дом, - произносит, а потом задумывается. – Ну, вернее будет сказать, ваш дом – наш дом, - усмехается, напоминая, откуда у них вообще эта трёшка. Мой нерадивый сын неизвестно когда бы заработал для семьи восемьдесят квадратов. А я посчитала, что подарок на свадьбу должен всё же быть твёрдой почвой, от которой можно оттолкнуться. Жаль, что он никак не стремился приумножить, а лишь тратил и кутил.

– Иди одевайся, я сейчас, - просит Лиза ребёнка, и та нехотя уходит, невестка заходит в комнату, закрывая за собой дверь. Стоит, держа руки за спиной и облокотившись на стену. – Презираете меня? – задаёт прямой вопрос.

– Не говори глупостей, - фыркаю, пытаясь сохранять спокойствие. Стараюсь не думать об этом.

– Я и сама себя презираю, - продолжает. – Наверное, потом буду локти кусать, реветь, как сумасшедшая, вспоминать мудрую свекровь.

– Нашла мудрую, - цокаю языком. – Была бы мудрой, не попала в то, что сейчас происходит.