Чтение онлайн

– Это уже другое, - не соглашается, - невозможно жить, не доверяя никому. Вы же знаете.

– А что ты знаешь о себе? – задаю вопрос, и она уводит взгляд в пол, задумчиво моргая.

– Что я всю жизнь боялась, - внезапно признаётся. – Боялась ходить в школу, потому что меня дразнили. Родители пили, а доставалось мне. Боялась, что отец начнёт драться с собутыльниками, потому что такое бывало не раз, и я отлично помню забрызганную кровью кухню, - жуёт губы, а я молчу, не перебивая. – Боялась, что окажусь в детском доме. Потом первой близости. А ещё ухаживаний вашего сына. Потому что каждый раз казалось, что вот-вот он засмеётся и скажет, что поспорил на меня. Что нельзя полюбить такую. И теперь боюсь, Инга Андреевна. Остаться с ребёнком одной. Лишить её отца. И безумно боюсь потерять вашего сына.

Мы молчим, потому что она закончила, а мне просто нечего сказать. Вот так она уложила свою жизнь и страхи в пару предложений.

В дверь скребутся маленькие детские пальчики, и Лиза запускает внучку.

– Иди сюда, родная, - протягиваю к ней руки, а Таечка послушно лезет на кровать, усаживаясь рядом.

– Мама говорит, я раньше тоже ходить не умела, а теперь вот, - машет в воздухе ногами по очереди. – Ты тоже можешь научиться. Просто не бойся падать.

Она соскакивает маленьким волчком с кровати, тут же мне показывая, как надо падать. Хромает, будто у неё болит ножка, укладывается на пол, а потом поднимается, выпрыгивая.

– Вот так, попробуй.

До недавнего времени она не выговаривала букву «р». Поплобуй звучало бы. Сейчас логопед исправил проблему, и у ребёнка улучшилась дикция. А у меня от её спектакля на душе и горько, и сладко. Как всё просто и легко в её мире детских грёз.

И мне хотелось бы, чтобы она выросла доброй девочкой, такой, как её мама. И безумно хочется это увидеть.

– Бабушка, давай, - хватает меня за руку, принимаясь дёргать на себя. И хоть куда меньше килограммов, чем во мне, а ведь правда может сдёрнуть. И Лиза бежит выручать.

– Солнышко, - обращается к дочке. – Я говорила тебе, что не всегда можно вылечиться человека. Помнишь?

– Это про слепых дядь, у которых глазок нет? – уточняет ребёнок, закрывая себе ладошками глаза.

– Да, - подтверждает Лиза, - и не только.

Она даже о таких вещах говорила с ребёнком? Уверена, это не заслуга Слава. Это Лиза умудряется пахать и воспитывать дочку.

– Но у бабушки есть ножки, - не желает соглашаться. – Вот тут, - тычет меня куда-то в тело. – Я хочу, чтобы она ходила. И мы пойдём с ней по дорожке далеко-далеко.

Не могу сдержать улыбки. По дорожке она со мной пойдёт.

– Бабушка, пойдёшь? – спрашивает, и такие глаза чистые и добродушные.

– Конечно, Таечка, конечно, - зачем-то обещаю ей.

– А можно я в садик не поеду? – начинает торговаться.

– Мы же говорили, Тай, - грустно вздыхает Лиза. – Маме работать надо.

Сжимаю зубы, чтобы сказать, что ничерта вот это сейчас не надо. Что оглянется назад – а жизни уже и нет. Дочка выросла, морщины набежали на лицо, сил не хватает. Всё на потом откладывала, а как оно настало, ничего и не хочется.

– Если ты не против, я сегодня Таю заберу, - предлагаю ей, и, прежде чем Лиза успевает что-то ответить, внучка запрыгивает на кровать и принимается скакать рядом, радуясь избавлению. Это насколько же её достал садик, что она такая счастливая сейчас?

– Мамочка, пожалуйста, я с бабушкой поеду!

– Да, конечно. Если она хочет, - пожимает плечами. – Сейчас соберу вещи.

– Слав писал? – решаю поинтересоваться, и невестка кивает.

– Сказал, что сегодня вернётся домой, и мы поговорим.

Как бы мне этого не хотелось, но у них своя семья.

– Ты бледная очень, Лиза. Тебе к врачу сходить надо, вдруг анемия.

– Это другое, - тут же отзывается. Спокойно смотрит мне в глаза, а потом отправляет из комнаты Таю. И я предполагаю, что сейчас она мне скажет. – Я беременна, Инга Андреевна. Второй месяц как.

Лиза хотела сделать мужу сюрприз, а вышло, что это он ей сделал вместе с Эльвирой. А я ещё масла в огонь подлила. Только хотела глаза открыть, а не добить носком сапога.

– Значит, Слав не в курсе? – подвожу итог, и она качает головой. – А что потом? Так и будешь работать, пока тебя на Скорой не увезут рожать? А кто будет содержать вас?

И снова Остапа понесло.

– Ты не подумай, я не с наездами. Так, рассуждаю вслух. Прости, - торможу саму себя.

Она помогает мне перебраться в карету, а потом молчаливо выходит из комнаты. И я чувствую шлейф неуверенности и смятения, оставшийся после неё.

– Странно себе ощущаю, - внезапно возвращается. – Как на эшафоте. Мне предлагают спасение, а я упорно требую опустить гильотину. Никогда не хватало уверенности: взять и что-то изменить. Я - трусиха. Мне до вас далеко. – Кривая усмешка портит её губы, а я даже не представляю, что творится в этой душе.

– Пока не прекратишь нас сравнивать, ничего хорошего не будет. Ты не я, Лиза. И никогда не будешь мной, как и я не стану тобой. Сейчас вижу уставшую мать, женщину, которой нужна перезагрузка. Позволь себе остановиться и посмотреть на жизнь в спокойной ритме, может, я не права, и вы действительно наладите отношения и будете счастливы.

Я не верю в свои слова. Но, глядя на невестку, понимаю, что следует дать надежду в беспросветное будущее.

– Спасибо за ложь, Инга Андреевна, - дарит мне грустную искреннюю улыбку. А я размышляю, куда мне отвезти внучку. Не к Лере же? Но она, словно почуяв, набирает меня сама.

– Сдурела что ли? – накидывается, когда я озвучиваю ей, что намерена поехать к себе. – Да ещё и ребёнка тащишь.

– Рано или поздно я всё равно там буду.

– Поздно, Инга. Поздно. А девочке надо по травушке побегать, пирожков поесть. Мой-то никак не порадует внуками. Так что привози – я рада буду. Тем более пока выходные.

Выбираемся втроём на улицу. Лиза целует дочку, давая указание вести себя хорошо, а потом обращается ко мне.

– Вы звоните, если надоест. Я заберу.

– Скажешь тоже. Это внучка моя.

– Если бы родственные связи всегда давали столько уверенности, родители бы не желали спихнуть детей на бабушек, - усмехается. – Спасибо вам за всё. Если что – я на связи.

Как назло, звонит мать, и я уже не хочу поднимать трубку, вспоминая вчерашний разговор с Андреем Жаровым. Называть его отцом категорически не хочу. Он больше в статусе враг, человек из прошлого, негодяй и подлец. Но мать, как только сбрасывается первый звонок, набирает опять.