Чтение онлайн

– До недавнего времени мне казалось, что я знаю свою сестру. Теперь поняла, что нет. Жаров разобрался с её бывшим мужем - Кадиром. Но кто знает, как она ещё пыталась улучшить своё благосостояние. Может, кроме Ростовцева у неё был ещё кто-то? И она обокрала и его?

– Будем надеяться, что опера быстро разберутся в этом деле.

– Надежда умирает последней.

Вечером сижу напротив того, кто желает быть моим отцом не только на бумаге, но и в реальности.

– Хорошо выглядишь, - начинает Жаров, как только останавливаю кресло рядом со столиком.

– А ты – отвратительно.

Он лжёт, я – нет. Вряд ли после стольких потрясений я способна выглядеть хорошо. А вот он больше похож на умирающего, чьи дни сочтены.

– Мне всегда нравилась твоя прямолинейность, - хвалит меня чуть ли не впервые в жизни. Только мне этого хотелось раньше, когда была маленькой и глупой, а сейчас плевать на подобного рода лесть. Воспринимаю её, как подхалимство.

– Давай ближе к делу, - подвожу его к нужной теме.

– Деловая хватка, вся в отца.

– Давай обойдёмся без громких фраз и притягиваний за уши родства. У нас нет ничего общего, а если бы было, я бы обязательно искоренила это в себе.

На лице Жарова маска скорби, и он тут же кладёт передо мной папку с документами. Но я не стану изучать её здесь. Дома, когда останусь одна, чтобы как следует вникнуть в содержание слов. Потому забираю со стола, засовывая к себе в сумку.

– Что будешь? – отец протягивает меню.

– Не голодна. Пожалуй, поеду.

– Ты обещала.

– Ладно, - принимаю разноцветную рекламу с ценами. – Неплохой прейскурант, - усмехаюсь, подкидывая брови.

– Всё на уровне. Не стесняю в средствах.

– Да я себя тоже не стесняю. Просто не люблю тратиться попусту. Привычка с детства, когда недоедала, - нарочно говорю, рассматривая названия блюд. Но я не в буквах, я в прошлом, и внутри меня живёт маленькая обиженная девочка.

– Я свыкся с тем, что попаду в ад, - смеётся Жданов.

– До некоторых пор думала, что ты давно там, - захлопываю меню. – Закажи на свой вкус, - прошу его, и он подзывает официантку.

Здесь он Андрей Семёнович – владелец сети ресторанов, о которых я слышала, но обходила стороной, будто что-то внутри меня знало, кто владелец. Добрая половина волос Жарова выпала, часть веса ушла. Он выглядит куда старше своего возраста, а лицо куда добрее, чем помню я.

– Принеси нам самое лучшее, - он не заморачивается, перекладывая выбор на официантку, и она на мгновение застывает.

– У нас всё лучшее.

Но гипнотического взгляда Жарова хватает, чтобы её тут же сдуло. Уверена, на кухне начался квиз, где выясняют, на что же намекал хозяин.

– Ты должна обещать мне, что придёшь на мои похороны, - заявляет Жаров.

– А ты умеешь удивлять, - фыркаю, наливая себе стакан воды. – Впервые будущий покойник зовёт на проводы.

– Ну умирающему же ты не откажешь в последней просьбе?

– Посмотрим, - не хочу соглашаться, но и грубить тоже. – Надеюсь, обсуждать цветовую гамму, ресторан, оформление и цветы не будем.

Он улыбается, но я вижу грусть в глазах. За маской веселья можно скрывать чувства, но каждый из нас понимает – достойно уйти не каждому по силам.

Кажется, разговор уходит не туда.

– Я бы перешла к вопросу о Славе. Как он там?

– Борется со своими демонами. Он сильный, Инга. Справится. Есть хороший человек, который вправит ему мозги. Надеюсь, ты не будешь вмешиваться, иначе всё напрасно.

С одной стороны, это мой сын. С другой, я сама вверила его деду. Не понимаю, зачем он пытается всё наладить и поменять, но, по всей видимости, я для него что-то значу.

– Поклянись своими принципами, что не лжёшь.

– Чем? – выражение лица скептика.

– Обещай, что ты действительно ему помогаешь, а не пытаешься сделать из него крёстного отца.

– Я и сам им никогда не был, Инга. Но мальчишка потерял ориентиры.

– Можешь ему сейчас набрать?

– Для чего? Хочешь убедиться, что я не держу его в заложниках?

– Его жена хочет встретиться, у неё новости.

Жаров набирает номер и, не отрываясь, смотрит на меня.

– Это я, - говорит кому-то. – Дай Ростика.

Он ждёт, а потом протягивает телефон мне.

– Привет, - здороваюсь с сыном. Рассказываю о новостях про семью. Он интересуется, спрашивает о каждой, говорит, что соскучился. А мне так хочется верить, что всё можно изменить. Я бы многое отдала за это. Договариваемся, что через два дня он будет ждать в этом же ресторане в шесть, а потом прощаемся.

Слав не спрашивает о том, как я. Я не лезу к нему в душу. Не сейчас, когда рядом слишком много чужих ушей.

Нам приносят что-то красивое, маленькое и безумно дорогое. Пробуем, смотря друг на друга. То поднимаем брови, изумляясь вкусу, то сплёвываем в салфетку.

– Куда лучше докторская и кусок хлеба, - выносит вердикт Жаров. – Помнишь?

– Бутерброды со вкусом табака? – пресекаю его радость. – Конечно. Тот случай, когда не куришь, а ешь никотин.

– Я старался быть хорошим отцом. Не вышло.

– Зато ты стал отцом своим бандитам.

Жаров косится по сторонам. Наверное, я сказала это слишком громко.

– Тебе не шесть и не девять, Инга. Сдувай щёки и слушай. Врачи дают мне от силы три месяца. Умирать не страшно, не хочу, чтобы меня что-то тянуло к земле.

– Оттуда? – тычу пальцем в небо. – Ты ещё надеешься?

– У тебя с сыном тоже не всё гладко, и я не задаюсь вопросом, кто в чём виноват. Я причинил тебе много боли. Наверное, ты стала такой из-за меня.

– Какой такой?

– Мужиком, Инга. Который намерен выиграть у любого другого мужика. У тебя не было возможности быть слабой, быть девочкой, потому что я забрал у тебя эту возможность.

Молчу, чувствуя ком в горле, и сглатываю его. Нам приносят что-то сладкое, но не тороплюсь пробовать, чтобы не выказать неприличия своими действиями. Передо мной всё же человек исповедуется, кто знает, что ждёт меня через несколько десятков лет. И кому захочется исповедаться мне.