Чтение онлайн

Он пожимает плечами так буднично, будто речь не о нашей дочери, будто всё это не важно.

А еще он называет меня сокращенно: «Вер», как будто меня зовут Верой!

Прекрасно зная, как я не люблю, когда мое имя коверкают!

— Она уходит из дома в истерике! Ты вообще понимаешь, что с этим делать? Ты вообще...

Но я не заканчиваю.

— Слишком много слов, слишком мало смысла! — заявляет он. — Твоя истерика всех нас завела.

Он точно меня не услышит.

Просто потому что не хочет!

Дочь возвращается через пару минут, ее рюкзак перекинут через плечо, ключи от дома звякают в руках. Она смотрит на меня со смесью триумфа и презрения.

— Теперь я не буду мозолить тебе глаза, довольна? — ее голос колючий и полный недовольства.

И именно в этот момент Роман поднимается и, внезапно улыбаясь, говорит:

— Не проблема, Мариш. Я тебя отвезу. Заодно Карину домой подхвачу, да?

Я смотрю на него в удивлении. Улыбка на его лице искренняя и непринужденная, и на мгновение мне становится страшно.

Может, я чего-то не понимаю?

Или я просто сошла с ума?

— Ты что, серьезно? — я едва сдерживаю себя.

Но он уже смотрит на меня нервно:

— Хватит дочь третировать и зажимать, Вероника. Все нормально будет. Я проконтролирую.

Я не знаю, что меня ранит больше — эта игра в "хорошего копа" или то, с каким энтузиазмом он готов включиться в этот театр. А потом, когда мы стоим в прихожей — я, растерянная, Марина, дерзкая, — я замечаю этот взгляд.

Взгляд со стороны.

Подруга Марины, эта Карина, взявшаяся будто из ниоткуда, стоит у двери.

Стоит и чуть-чуть улыбается, довольная происходящим.

Ее пальцы в карманах крохотных шортиков, улыбка на лице.

Уже и о боли забыла!

И его взгляд — почти незаметный, мимолетный. Но я вижу. Боже, я это вижу! Понимаю, как он смотрит на неё... Словно на что-то, что ему нравится. Словно на что-то, что он хотел бы.

Немедленно.

Я делаю шаг вперед. Воздух стал слишком густым, мне трудно дышать. Кажется, что еще мгновение — и я просто задохнусь.

— Марин, если ты сейчас уйдешь, можешь больше домой не возвращаться, — мой голос звучит неестественно ровно, но внутри меня всё разрывается.

А в глазах дочери огонь вспыхивает еще ярче, как будто я только что подкинула хворост в пылающий костер.

— Отлично! — она бросает мне через плечо, не оборачиваясь. — Мне тут и так не особо нравится. В последнее время здесь просто нечем дышать!

— Ты что творишь? — Роман резко поворачивается ко мне. Его голос режет, как нож. — Ты в своем уме? У нее непростой период, возраст взросления и сепарации от семьи, ты это понимаешь? Как ты можешь ставить ей такие ультиматумы?

— А ты что делаешь?

Я смотрю прямо в его глаза, чувствуя, как ненависть поднимается во мне волной.

— Ты! Ты хочешь ее просто подбодрить? Или тебе весело так подыгрывать ей? Или, может... — я останавливаюсь на полуслове, чувствуя, что еще секунда — и я сорвусь.

— Может что?

Он делает шаг ко мне, его лицо резко меняется. Губы сжимаются в тонкую линию, глаза холодные, жёсткие. Это уже не просто раздражение, это ярость. Я вижу, как его пальцы дрожат, сжимаясь в кулак.

— Ты даже не пытаешься быть на моей стороне. Ты даже... — я хватаю воздух ртом, не в силах продолжать.

И тут Роман резко шагает в мою сторону и заносит руку.

У него такой зверский вид, будто он готов меня ударить…

На миг я сжимаюсь, мысленно превратившись в крошечную, незаметную точку, так хочется стать невидимой, просто исчезнуть!

Просто оказаться где-то далеко-далеко от этого места, от этого момента, в котором мой любящий муж мгновенно превратился в слепое и глухое, эгоистичное чудовище.

Я должна быть сильной, но этот момент — момент моей слабости и страха, в который мое сердце трусливо замирает на месте.

Вот-вот его рука меня заденет.

Но Роман проносится мимо меня.

Ветерок касается моего лица.

Муж промчался до столика и хватает графин с водой.

Он заносит его над головой и с силой бросает на пол.

Звук разбивающегося стекла раскалывает воздух. Осколки летят во все стороны, а вода стремительно растекается по полу, смешиваясь с остатками моей выдержки.

— Хватит меня обвинять, Вероника! Хватит изображать, что ты знаешь лучше всех, как жить! — его крик глухо отдается эхом по всей комнате. — Ты сама загнала дочь в этот угол. А теперь хочешь сделать из меня чудовище?

— Именно это ты сейчас и есть, — громче, чем ожидала от себя, произношу я.

Мой голос натянут как струна, готовая лопнуть.

Мы бранимся так громко, как давным-давно не ругались.

После моего крика воцаряется тишина. Роман стоит, тяжело дыша.

И в этой тишине отчетливо слышно, как из соседней комнаты доносятся сдавленные смешки.

Шепотки.

Марина и Карина.

Они вышли, а я и не заметила.

Они будто на другой планете. Две девочки, которые не понимают всей тяжести происходящего, сидят там, совсем рядом, но их это не касается.

У них своя жизнь и свои взгляды, как правильно.

И я чего-то перестала понимать в этой жизни, потому что считаю, что происходящее сейчас — это мерзость, из ряда вон!

Я слышу, как Карина — подруга — шепчет что-то, явно пытаясь подбодрить дочь.

Не понимаю, откуда она вообще вылезла?

Марина всегда дружила только с Ксюшей. Конечно, я была не в восторге от такой дружбы, но что я могу поделать?

Запретить ей общаться? С ней и так сложно найти общий язык.

Марина что-то коротко отвечает.

— Я отвезу девочек и успокою Марину, — отзывается муж.

— Ты… Ты тоже можешь не возвращаться, — говорю я дрожащим голосом. — Можешь прямо сейчас собрать свои вещи и уходить из этого дома.

— Интересно девки пляшут! А ты ничего не забыла? Это и мой дом тоже! И, кстати, ты не имеешь права указывать Марине, кого приводить, а кого не стоит. Она уже взрослая, совершеннолетняя. Будешь давить, потеряешь дочь. Теперь я поеду, а ты выпей успокоительного.