Чтение онлайн

— Нет, Ром. Все дело в том, что ты меня все еще уважаешь и ценишь, как дорогого родственника. Но, как женщина, я тебя больше не впечатляю. Это твои слова. Твой разговор с другом, который я услышала. И то, это все до развода было, а сейчас, наверное, и уважения, как к дорогому родственнику не осталось.

— Этого быть не может! — сипит он. — Это все какой-то кошмар, просто дурной сон. И я… я хочу проснуться.

Смотрю на телефон, оживший уведомлением:

Дочь:

«Какой кошмар! Я еду!»

— Сейчас дочь приедет, сам убедишься… Ну и расскажет она тебе про твою новую любовь, может быть, даже ей позвонит и…

Поднимаюсь, иду в сторону двери.

— Не уходи! — просит Роман. — Пожалуйста, не уходи.

— Вероника! — просит Роман. — Останься.

Он сейчас напоминает мне беспомощного котенка, барахтающегося в слишком глубокой луже.

Горячая судорога проходит по телу: я реагирую на него еще слишком болезненно и спрашиваю себя: как он мог поверить, будто любви во мне давно нет?

Неужели он совсем перестал меня чувствовать?

А я сама?

Почему я не ощутила момент, когда он начал отдаляться?

Для Ромы сейчас две тысячи двадцать второй год.

Не знаю, чем он был примечателен для него, но точно знаю, что тогда еще не было Карины. Это имя начало всплывать в разговорах нашей дочери позднее.

То есть для Ромы сейчас Карины просто не существует.

Какой простор для деятельности, не правда ли?

Хватай мужика, который все еще любит и боится меня потерять!

Да, такие коварные мысли тоже есть в голове, от них никуда не деться.

Все мы подвержены страстям и слабостям.

Каждый день мы делаем выбор — поддаться слабости или выстоять, пойти более сложным путем.

И то, какой выбор мы сделаем, потом определяет наше будущее.

Иногда кажется, какая это мелочь, но дьявол всегда кроется в мелочах.

Там уступила, здесь сообщать не стала, тут решила, что самой проще и вот так, понемногу, ориентир ценностей в семье сбивается.

Опустил руки, поленился, позволил себе быть ведомым и сам для себя потерял ценность, а потом — и в глазах домочадцев.

Этот ад сотворили мы сами, своими руками, понемногу сгорая в буднях и заботах, и уже потом, на этом пепелище вдруг повеял свежий ветерок соблазна, на который Роман повелся.

Ведь куда проще начать что-то новое, чем ремонтировать старое.

Кто пытался отремонтировать старый дом, тот поймет, как просто опустить руки и разочароваться в этой рухляди.

— Я не хочу… И не могу сейчас с тобой остаться, Рома. Останусь в больнице, до приезда дочери, а потом… — качаю головой. — Извини, но у меня другая жизнь.

— У тебя кто-то появился? Кто?! Когда? Назови имя! — требует.

— До сих пор не веришь в наш развод? Не веришь, что в твоей жизни появилась другая? Сейчас для тебя этой девушки еще нет, но однажды она появится и вскружит тебе голову. Яркая, красивая и без тошнотворного бубнежа. Никаких скучных обязательств и духоты семьи. Только драйв, секс и эмоции. Звучит неплохо, правда?

— Нет.

Роман смотрит на меня с упрямством барана, который идет исключительно вперед.

Когда-то это упрямство и настойчивость меня покорили, он же не видел преград, сносил их все своим лбом и настойчивостью, а теперь…

— Теперь все иначе, Ром.

— Помоги понять, как?

— Я не останусь с тобой из жалости. А что касается, помощи… То у нас есть дочь и сын. Послушаешь, что они расскажут. У нас есть друзья, в конце концов. Тот же Леха…

— Да плевал я на всех, мне ты… нужна. Понимаешь?

— А как же дети?

— Дети вырастут и покинут наш дом, а мы останемся. Мы. Ты и я. Мы отпустим их в новую жизнь и сделаем все то, о чем когда-то мечтали, но не смогли, не хватило времени, стало лень или просто забыли…

На какое-то мгновение мне даже показалось, что он симулирует.

Да, я так подумала….

Потому что он мог передумать жениться на Карине.

Привычные удобство и комфорт — это якорь, надежность и ценность которого понимаешь, только когда лишаешься его.

Я сама тыкаюсь по новой квартире и иногда автоматически сворачиваю не в ту сторону, а в мыслях и даже под закрытыми глазами — расстановка мебели, которая была привычной в нашем доме.

Вдруг Роман просто решил использовать это как предлог?

Я начала вариться в этих сомнениях, а потом вдруг распахивается дверь, влетает Марина.

Рома ахает:

— Охренеть! Тебе кто разрешил карешку бахнуть?! — возмущается искренне.

Такое возмущение не сыграешь.

Я понимаю, что бывший муж не солгал и не притворяется.

Мне просто жаль, что для того, чтобы снова почувствовать себя нужной ему, потребовалась амнезия.

— Вам есть, о чем поговорить. Оставлю вас.

Марина цепляется за мою руку, шепчет горячо:

— На два слова, мам. Пап, я сейчас вернусь.

Мы выходим в коридор, дочь говорит вполголоса:

— Мама! Это правда?!

— Папа пострадал, его избили, ограбили. И да, у него амнезия!

Марина ахает, прижавл ладони ко рту.

Глаза круглые-круглые, ресницы дрожат.

— И что теперь будет? — шепчет она.

Именно сейчас она напоминает крошку, родом из детства: когда что-то происходило, она всегда прижимала ладошки к щекам и шептала громко-громко: «Что же теперь будет?»

Растерянная, не понимающая, что творится…

Надеющаяся, что мама и папа помогут, потому что они знают лучше.

Вот только есть ситуации, в которых даже взрослые чувствуют себя маленькими и потерянными детьми.

— Его жизни не угрожает опасность. Будем надеяться, что полиция найдет тех, кто там поступил. И что к нему вернется память, разумеется.

— Он нас не узнает?

— Немного не так. Узнает. Только он уверен, что сейчас время на три года назад.

— О!