Измена. Ты больше не моя
Шрифт:
Роману нужно было вернуть веру в то, что он в доме — главный, что его слово — закон.
Все так и сделала.
Да он у нее должен с рук жрать, а он кочевряжится, старый, капризный мудак! Рожа вечно-постная, характер, как у ленивого тюленя. Ему бы поваляться у телека, под звуки потрескивающего камина, уплетая за щеку пышные, творожные пампушки, как он однажды поделился с ней видением своего идеального вечера.
Напился хорошенько и выдал с тоской, сам того, не заметил, как назвал все то, что Карина терпеть не могла: быт, скучные обязанности…
Ей нравился драйв, адреналин, яркие впечатления и секс. Даже трахаться с этим мужиком стало не так интересно! Раньше Карине нравился сам факт, что она его увела из семьи, какая она молодец, коварная хищница, нельзя вставать у нее на пути, она добьется своей цели!
Она буквально была в восторге от самой себя, но только не сейчас.
Все было идеально, но дурацкий случай все изменил.
Свадьбу отложить пришлось, нога выглядит мерзко, нервы не выдерживают.
Старый мудак вдруг стал капризным и начал требовать каких-то обязанностей.
Карина где-то просчиталась, допустила ошибку!
— Амнезия, да, — повторяет Марина и вдруг добавляет с широкой улыбкой. — Он не помнит события последних лет.
— ЛЕТ?! — эхом отзывается Карина.
— Ага. Нескольких лет, прикинь! — говорит Марина и, как ни в чем не бывало, добавляет: — Тебя он не помнит, печалька. Тебя в его картине жизни вообще теперь не существует, тебе нет места.
Карина смотрит в глаза этой дуре и понимает, что не такая уж она и дура, если вернула ей ее же слова!
Идиотка блаженная, с чего-то решила, что Карина будет рада жить вместе с ней под одной крышей.
Совсем трахнутая на всю голову: как можно жить со взрослым отцом и его новой пассией?!
Нет-нет, детишки в эту картину мира не вписывались. Взрослые детишки — тем более!
Карина как-то мило сказала Марине во время очередного визита:
— Мариш, милая, у нас с твоим папой… яркий период в отношениях влюбленной пары. Хочется быть вместе, срывать друг с друга одежду и не оглядываться по сторонам. Понимаешь?
Тогда Карина пожала ладонь подружки и сказала тихо, но с триумфом:
— Если ты намеков не понимаешь, то тебе здесь нет места.
У этой дуры тогда глаза сразу оказались на мокром месте и она ушла, как пришибленная, а Карина осталась довольной собой: вот так, сучки.
Скушали?
Разойдитесь…
А теперь эта малахольная дура стоит и лыбится Карине в глаза, возвращая слова:
— Тебе в его жизни нет места. Папа сходит с ума от мыслей, как он мог упустить жену и допустить развод?
Как мог? Сказал бы кое-кому спасибо, старый дурак, впрочем…
С этим кое с кем Карине срочно нужно побеседовать.
Послушать, что он скажет, а пока…
Что же делать?
О, можно прийти и рассказать старому, ленивому увальню, что он без ума от нее, Карины, что готов даже целовать песок, по которому она ходила… Может быть, сказать, что он обещал им романтическую поездку на Мальдивы?
Солнце, песок, море…
Нога запульсировала.
Карина с ненавистью посмотрела на бинты, под которым скрывалось уродливое повреждение.
Море. Песок.
Да, с такой ногой только по песку ходить!
Что за несправедливость!
— Спасибо, что сказала, Мариш, — Карина даже виду не подала, что слова Марины ее задели. — Что ж, пора мне наведаться и напомнить любимому кое о чем…
Она не беременна, но сейчас решила отыграть беспроигрышный вариант: взять старого козла на пузо.
— Мы с бэбиком так переживаем за нашего папочку! — всхлипывает она.
Наблюдает за реакцией Марины.
Та в шоке.
Хлопает глазами, даже рот приоткрыла…
Что, скушала, тупая овца?
Глава 36. Он
— Ну, как ты, дружище? Вижу, молодцом держишься! Молоток!
Леха хлопает меня по плечу, разваливается в кресле, улыбку с лица не стереть.
— Ты чего так смотришь?
— Да так, просто. Рожа у тебя опухшая и нездоровая какая-то, — говорю честно. — Помню тебя другим. Неужели три года тебя так доконали?
Леха оскорбленно поджимает губы, бросает на меня взгляд, будто сказать хочет что-то колкое, но в итоге лишь расслабленно улыбается.
— Друг, а ты себя хоть в зеркале видел? У тебя пол головы в седине и даже борода отличилась… Вот что значит, доконала баба в браке.
— С хера ли?! — злюсь. — Что за бред!
— Так… Тебе не объяснили, что ли? — лицо Лехи приобретает сочувствующее выражение. — Так давай я тебе сейчас все расскажу, объясню, так сказать, как дела обстоят…
Он со смаком, с размахом начинает рассказывать мне, что брак мой давно и долго находился в самой вонючей, глубокой и волосатой заднице.
В такой заднице, из которой был только один выход — развестись.
— Звездишь ты, Леха.
— Ты не веришь, что ли? Бумаги на развод тебе показали? Или нет… Ты у себя в госуслугах семейное положение посмотри, давай! Ну же… Что ты стремаешься в глаза правде посмотреть? Или думаешь, я гоню? А смысл…
— Вот не знаю, Лех… Какой тебе смысл мне гнать.
Но…
Какой-то нехороший червячок внутри меня шевельнулся.
— Верь моим словам или нет, но ты в разводе, дружище. Более того, вот, смотри… — открывает фотку. — Вот эту кралю видишь?
— Что за соска? Губошлепка какая-то!
— Невеста твоя! Видишь, какая сочная.
— Нет, — возвращаю телефон другу. — Шмара какая-то. Такую только на колени или раком, на крайний случай. Но жениться? Нет! Бред…
— Тем не менее, у меня есть приглашение на свадьбу! — хохотнул Леха, продемонстрировав еще и пригласительный билет.
Я просто в осадок выпал с него.
Приперся, фактами в меня швыряется, одним за другим, как из пулемета.
— Че ты тут машешь говном каким-то у меня перед носом?! Убери! — злюсь.