Чтение онлайн

Но я силой воли не позволяю себе углубиться в эти мысли, сомнения.

Они словно бездонный омут с сильными подводными течениями. Только погружаешься — тянет на дно.

Поэтому я говорю про себя: это просто его работа и точка.

Он получает деньги за то, что решает проблемы такого рода.

Повторяю это несколько раз и как будто легче становится.

— Что вы думаете об этом? — спрашиваю в итоге.

— Есть, с чем работать, — отзывается он лаконично. — Мне нужно все проверить, по своим каналам. Будьте на связи, как только что-то прояснится и станет понятным, я сразу же дам вам знать об этом.

После этой встречи в душе поселилась робкая надежда.

Из рекомендаций юриста — пока не появляться на той квартире. Если уж совсем не обойтись без визитов, то не стоит делать это в одиночку.

Желания появляться там нет вообще!

Пока поживу у дочери на квартире, тем более, она совсем не против и смотрит на меня так… будто сожалеет о ссорах и размолвках между нами.

А я все чаще вспоминаю, как из упрямства и обиды на всех и вся продала наш дом…

Как бы я сейчас хотела оказаться там, где помогают обрести покой даже родные стены. Но тогда я была слишком зла на Романа и думала, что буду вечно гонять мысли о его измене…

Выходит, я сделала это во вред, не только им, но и себе.

***

Просто, чтобы отвлечься, я отправляюсь в торговый центр, для того, чтобы купить хотя бы белье на смену и кое-что из одежды.

Шоппинг проходит быстро: я просто беру необходимое, не тратя время на бесцельное брожение и многочисленные примерки.

Спустившись на первый этаж, захожу в кафе: заказываю небольшой чайник зеленого чая и блинчики.

Только успела расправиться с первым, как рядом раздается голос:

— Вероника, какой сюрприз!

Передо мной — Настя, жена Лехи.

— Я присяду? — спрашивает она и сразу же занимает место напротив.

Она делает заказ, мы болтаем на общие темы, ничего личного, а потом вдруг она вздыхает:

— Слышала, что у вас творится. Ужас какой-то! Прими мои соболезнования! — говорит Настя, накрыв мою руку своей. — Представить не могу, как тебе непросто. На твоем месте я бы просто уехала подальше от всего этого… — смотрит на меня выразительно. — Понимаешь?

— Не очень, — соврала.

— Я говорю, тебе бы уехать, Вероника!
– с нажимом произносит она.
– Начать новую жизнь в другом месте. Очевидно же, что здесь у тебя все валится из рук, ничего не получается…

— Мне бы уехать? — переспрашиваю я.

— Да, — с милой улыбочкой подтверждает Настя. — Я бы на твоем месте точно уехала, чтобы с ума не сойти.

Я молчу, стараясь не пылать злостью, но получается плохо.

— Извини, конечно, Насть. Но советчица из тебя так себе?

— А что тако-о-ого? — пожимает плечами. — Что тебя здесь держит? Только не говори, что ты из числа тех людей, которые цепляются за родное болотце, ахают: ой, где же я найду себе того же самого косметолога, бровиста или маникюрщицу… Смешно же, честное слово. И потом, ты ведь еще не старая, чтобы перемен бояться.

— Вот спасибо. За ремарку «еще не старая»! А то я без тебя бы, конечно, свой возраст по паспорту и не вспомнила бы.

— Ты злишься, что ли? Тебе ведь есть, куда ехать, правда? Сын…

— Не. Твое. Дело. Настя. Я никуда не уеду и точка. С хрена ли я куда-то должна уезжать? Мне нравится наш город. Не столица, да, но мне в столице никогда и не нравилось. Слишком шумно и многолюдно, человеческий муравейник. Здесь мои корни, мои родные. Родители, в конце концов, на кладбище! И нет, не надо мне советовать «можно же приехать и на родительский день!» Я сама решу, как мне поступить, ясно?

— Конечно-конечно. Сама так сама… Вот только…

— Довольно! — хлопаю я ладонью по столу. — Что это ты так за меня беспокоишься, Насть? Еще чемоданы мне собери, честное слово! Есть повод для беспокойства, не так ли?

Выражение ее лица меняется с уверенного на настороженное.

— Не понимаю, о чем ты!

Она аж выпрямляется и начинает усердно колоть вилкой салат так, словно хочет проткнуть керамическую тарелку.

Изредка бросает на меня взгляды.

— Я просто хотела помочь. Советом.

— Самая дешевая и бесполезная помощь — это совет, которого не спрашивали.

Настя обиженно надула губы, они у нее и без того как будто пухлее стали, что ли?

— Вот я и говорю, злая ты стала, Ника. Раньше ты такой не была. Все от неприятностей!

— Может быть, так. Но и бежать я от неприятностей не стану. А тебе рекомендую не пытаться сплавить всех и вся, куда подальше. От твоего гулящего муженька. Ну, правда, Насть. Глазки же видели, что ручки брали, так? Да и увела ты его из семьи. Так откуда взялась уверенность, что он не поступит с тобой так же, как с предыдущей женой?

Настя, выпрямившись, смотрит на меня таким взглядом, словно вбивает гвоздь мне между глаз.

— На что это ты намекаешь?

— Да не намекаю, а прямо говорю. У твоего Леши шашни с Кариной. С той самой, которая крутит роман с моим… Любвеобильная она, — вздыхаю. — На всех хватит! Но ты ведь не поэтому прибежала ко мне с добрым советом, так?

— Ты все выдумала! — говорит Настя.

Впрочем голос уже звучит не так уверенно и звонко, став на полтона тише.

— Хочешь верь, хочешь не верь. Дело твое. Вот только ты не поэтому ко мне прискакала раздавать советы свалить куда подальше. Советы с миленькой улыбкой! Правда?

Настя слушает меня молча.

Улыбка напоминает оскал, а пальцы, стиснувшиеся на вилке, дрожат.

Я смотрю на столовый прибор, который уже ходуном ходит в ее руке и все-таки не могу смолчать.

Может быть, отсюда и есть все мои проблемы?

Иногда я не могу удержать язык за зубами.

Не могу — и все.

И говорю не то, что следует.

Вот как сейчас: все свидетельствует о том, чтобы мне придержать язык за зубами и не доводить Настю, уж слишком неадекватной она сейчас выглядит, но я… усмехаюсь ей в лицо и говорю громким шепотом.