Чтение онлайн

Как можно свое дитя отдать в детский дом? Даже, если тебе девятнадцать. В голове не укладывался. Боже, дай мне сил, сдержать свои эмоции.

— Как Артем оказался с тобой в постели?

— Это было на диване, в ночном клубе. Он гулял там со своей группой, после концерта. Я работала официанткой в этой ночном клубе. Когда увидела, как они зашли в наш клуб, поверить не могла своим глазам. И поняла, что это мой шанс. И я не могла его упустить. Среди фанаток известно, что он не клюет на чужих девчонок, пытались уже подкатить. Он веселый и дружелюбный, всегда оставит автограф, совместное фото. Но флирт никогда с ним не прокатывал. Как он женился и набил это тату на своей руке с твоим именем.

Я тяжело вздохнула. Поднялась на ноги, схватившись за поясницу. Как-то душновато стало, охранник это понял и тут же открыл окно. Я присела на край койки у окна, закрыв лицо руками.

— Их столики обслуживали опытные официанты. Администратор всегда так распределяет персонал, для важных гостей. Я умоляла напарницу, поменяться со мной. Взамен я осталась должна отработать за нее две недели. Это большая плата за один вечер, но это того стоило, думала тогда я, — она сжала губы, нервничая.

Недовольно посмотрела на меня. Как будто ее кто-то заставил делать то, что она сделала. Она жалела? Да плевать. Ее сожаление уже ничего не изменит. Это такая ошибка, которую невозможно исправить.

— Я подкинула в его бокал наркотик, — снова начала она реветь. Хитро. За то, что она только что сказала, хотелось оттаскать ее за волосы. Гадина!

— У нас работал один мальчик, он так девчонок… снимал. Под этим наркотиком они остаются в сознании, но оно погружается как в сон. Им что-то там мерещится свое. Девчонки думали, что занимаются сексом не с моим напарником, а с тем, кого они хотели. Вот и Коршун, произнес твое имя, когда кончал. А я… прыгала на нем, там на диване, в дальнем закутке клуба…где все и трахаются.

— Как мой муж пошел с тобой в этот закуток? С ним были его люди!

— Я попросила его сделать селфи с моей сестрой-инвалидом. Он согласился. Уже был готовенький. Попросила пройти к ней, и привела его… к дивану.

— Почему не сделала аборт, раз ребенка не хотела? — спросила, а внутри все клокотало от злости. Если бы она сделала аборт, то не было бы этого сладкого пончика с губками-бантиками.

— Поздно было. Хотела. Врачи отказались.

— Ребенку год. Почему Артем узнал о нем только недавно?

— А он слушает, что говорят его фанатки? Если их слушать, там каждая вторая или беременна или родила от него. Я писала, звонила, ему и его концертному директору. Везде, где только могла! Отправляла фото Даньки. Но все, как в пустоту. Потом мне позвонил один человек. Герман Нориан, который потом нас и похитил, урод.

— Что он тебе сказал?

— Он предложил деньги, большие. Но взамен попросил соблазнить Коршуна, уговорить его не бросать нас, помогать, вызывать в нем жалость, плакаться на жизнь без него, придумывать причины, чтобы летел к нам. Давить на жалость. Сказал, что сам Коршуна ко мне приведет. Так и оказалось, он позвонил мне, а на следующий день прилетел, взял Данькины волосы, для теста ДНК. Не знаю, как так Герман сделал. Но я должна была выполнить, что обещала. Соблазнить мне его не получалось. Он сразу грубо отказал мне, чтобы я даже не пыталась подкатывать. Но я умоляла его быть с нами больше, приезжать чаще, что Данька скучает по нему, что мы семья. Коршун обещал, что будет рядом, что будет помогать.

— Коршун теперь весь твой, — выдохнула я, мне было тошно от ее слов, пора заканчивать этот «прекрасный» диалог. — Ты и Нориан добились своего.

— Вероника, заберите Даньку себе? Я подпишу любые документы. Он к тебе пошел, мамой назвал. Он не нужен мне.

Что с этим миром не так? Откуда такая жестокость и безжалостность к другим. Даже к собственному ребенку! Безумно жаль малыша. До слез. Но, что я могу сделать? Мне бы свою крошку выносить и родить спокойно.

У меня самой все так непонятно и нестабильно…где и как я буду, работать и растить свою малютку. Хотя, где-то глубоко закралось сомнение…быть может все-таки попробовать? Нет, это глупость. Это слишком ответственный шаг для такой «счастливицы» судьбы, как я.

— Извини, но это не мой ребенок, — говорю, а внутри сердце плачет говорить так о сладком малыше. Но это правда. — Это решать вам с Артемом. Вы его родители. Я не имею…ни к Данечке, ни к Артему. Больше не имею, никакого отношения.

— Но, у вас есть деньги, квартира в столице. Что вам стоит забрать Даньку к себе? Нанять няньку, с вашими то деньгами. Вы оба звезды! И детей у вас нет.

Стерва. Есть у нас дети. Будет один точно. Я ношу нашу крошку в себе и никому не дам в обиду.

— Всего хорошего, — я покинула палату, не желая больше ее ни слышать, ни видеть, ни знать.

* * *

— Не передумала? — спросил меня Дима, уже у поезда.

Я мотнула головой, убирая кудряшку за ухо. Люди сновали всюду.

— Он же не виноват, тебя та мартышка не переубедила?

Улыбнулась, встала поближе к другу и смахнула с идеального пиджака пылинку.

— А, да. Чуть не забыл, — достал из внутреннего кармана сложенный белый лист и протянул мне. — Занятное письмецо. Почитаешь в пути. Кстати, судебная экспертиза подтвердила — это его почерк.

— Спасибо тебе за все.

— Ты можешь рассчитывать на меня. Я помогу тебе с ребенком.

— Спасибо Дима, но ты нам итак очень много помог. Хватит. Дальше я сама. Всегда буду помнить твою помощь. Ты замечательный человек…с большим и добрым сердцем.

Прошла в вагон, направляясь в свое купе и набирая номер подруги, чтобы попрощаться. На время, конечно. Мы еще обязательно встретимся и выпьем по шампусику, как она любит. Но подруга не взяла трубку. Занята, видимо. Перезвонит.

Закрыла за собой дверь, присела на кушетку и раскрыла письмо, копия записки, написанной от руки.

"Я, Нориан Герман Львович,

совершил чудовищные преступления, и их последствия не дают мне силы продолжать жить дальше.

Хочу частично признаться.

Я шантажировал певицу Веронику Чайкову, принуждая ее к интиму со мной.

Я похитил ее и держал силой, пытаясь принудить к сексу.

По моему приказу, ее мужу подкинули наркотики, за что он был арестован.

Я добился того, что Вероника Чайкова потеряла работу и свою семью.

По моему приказу, мои люди стреляли в мужа Вероники Чайковой, преследуя цель-убить.

Полностью осознаю свою вину и прошу никого не винить в моей смерти.

Это мое взвешенное решение."

В голове набатом била одна мысль: «Кто ты, Дима?»

10

— Все даже лучше, чем может быть, — бодренько произнесла моя врач-гинеколог, изучая анализы. — Ребеночек опережает развитие на одну-две недели. Ты витамины пьешь, моя хорошая?

Я довольная кивнула, поглаживая уже большой животик, в ответ получила пиночек в ладонь. Малыш уже вовсю пинался, быть может, будущий футболист, шутила я про себя.