Чтение онлайн

— Значит то, что он унизил и растоптал твою дочь, для тебя ничего не значит?! — с каждой фразой надежды внутри остается все меньше.

— Ангелина, пойми, я не буду портить с Князевым отношения только потому, что ты не можешь смириться со своей гордыней.

Гордыней? Гордыней?!

У меня не хватает воздуха в легких.

Значит требовать от мужа верности — это уже гордыня?

Ноги немеют, а тело будто парализовало мощным ударом тока. Права была мать, когда говорила, что у Белова нет сердца.

— Но мне больно, отец. Я не могу жить с человеком, зная, что он делит кровать с кем-то еще.

— Ой, Ангелин, — отмахивается он от меня, как он назойливой мухи, — ты слишком много времени уделяешь всем этим бессмысленным разговорам о верности. Меньше мать надо слушать.

— Но они не бессмысленны! Я не могу смириться с предательством. Это немыслимо, это отвращает!

— Значит, придется тебе найти способ справиться со своими чувствами, потому что для нас, мужчин, это природа!

От обиды бросает в дрожь. Мы говорим на слишком разных языках.

Чувствую, как сквозь пальцы ускользает надежда на то, что отец сможет мне помочь.

— Значит, это я должна найти способ справиться с изменами Кирилла? — выдыхаю тихо.

— Разумеется, — отвечает он холодно. — Я надеюсь на твое благоразумие. Ведь не может же быть у меня глупой дочери.

Я лишь ехидно улыбаюсь отцу в ответ.

Раз он не хочет встать на мою сторону, мне придется защищать себя самой!

— Отлично, пап. Я уже даже знаю, как я решу нашу проблему.

— И как же? — спрашивает он, впервые проявив искрение удивление, но улыбка на моих губах становится еще шире.

— Развод. Я подам на развод.

Развернувшись на одном месте, я решительно направляюсь к выходу из кабинета, но до меня тут же доносится предупреждающий рык Белова.

— Ангелина, что ты творишь?!

— А что? Ты ведь сказал решить проблему — я решаю.

— Я не позволю тебе развестись с Кириллом.

Я безмолвно закатываю глаза.

Внутри все прожигает от боли и обиды.

— Мне и не нужно твое позволение. Не в средневековье вроде живем.

Снова делаю попытку приблизится к двери и улизнуть из этого душного помещения, как в меня прилетает жесткий ответ Белова:

— Не нужно… Вот только вспомни, кто составлял, заверял и подписывал твой брачный договор…

— Ты не посмеешь, — выдыхаю я, не в силах поверить, что это правда.

— Тогда подумай о том, как ты будешь извиняться перед Князевым за свое поведение, — роняет он цинично, — или ваш брачный договор резко признают недействительным, и потери здесь будут вовсе не у него.

Слышу только, как сердце бешено стучит в груди.

Это не могут быть слова моего отца. Да, он всегда был прагматичным, местами жестким и волевым, но со мной он всегда обходился бережно и аккуратно!

Неужели…

Неужели моя боль сейчас перестала для него вообще хоть что-то значить?

— Ты не посмеешь так со мной поступить, — шиплю в ответ, но голос срывается на хрип.

— Ангелин, дорогая, я тоже очень на это надеюсь. Ты же знаешь, что я не сторонник жестких мир. Только в редких случаях.

— Значит, встать на сторону предателя для тебя нормально?

— Я не вижу здесь предательства. Тебя никто с голой попой не оставляет. Это ты уже раздуваешь из мухи слона.

У меня не хватает сил, чтобы продолжить этот разговор, а слезы сами собой катятся по щекам.

— Не знала, что ты такой, отец!

Руки дрожат, а все тело пробирает насквозь от парализующего холода. Не могу больше стоять здесь и смотреть на равнодушное лицо Белова. Права была мать, когда говорила, что у отца больше нет сердца.

Не проходит и секунды, как я рывком открываю дверь, но в то же мгновение впечатываюсь лицом в твердую грудь моего мужа.

— А вот и ты?! — Кирилл заходит в кабинет Белова, резко оттеснив меня от двери. — Не ждал тебя увидеть здесь раньше меня.

— Как видишь. Мы уже и поговорить успели.

На секунду замечаю тень страха в глазах Князева. Еще бы.

Не хочет оказаться пустышкой для моего отца.

— Правда? Уже успели?

— О да, дорогой. Отец уже в курсе наших с тобой последних дел.

Князев кривится, неловко глядя на Белова, а затем пытается ухватить меня за руку, но мне удается ловко ускользнуть в другую сторону.

Даже не думай, что можешь касаться меня после того, что сделал!

— Добрый день, Николай Казимирович.

— Кирилл, рад видеть.

Белов приподнимается из-за стола, протянув руку моему мужу.

Меня снова задевает чувство обиды и опустошенности.

Когда в кабинет зашла я, отец даже не удосужился оторваться от документов, но стоило появится Князеву и он уже исходится фальшивой радостью.

— Я вам не помешал? — начинает издалека Кирилл, всматриваясь в бесстрастное лицо моего отца.

Он наверняка ждет яростной реакции Белова. Ждет криков, оскорблений и манипуляций.

По мой отец все такой же холодный, циничный карьерист.

Только лишь сидит за столом с интересом наблюдает за Князевым.

— О нет! Все хорошо. Мы уже закончили.

— И каков итог беседы? — продолжает щупать почву Кирилл.

— Каков итог… — вздыхает Белов, а затем уставившись на меня, заявляет: — Займи уже мою дочь делом, Кирилл. А то она слишком много думать за мужчин стала.

Князев довольно хмыкает.

Понимает, что победил. Понимает, что теперь ни что не помешает ему обходиться со мной, как с вещью.

А я…

Что я?

Рассыпаюсь на тысячи мелких кусочков, разбитая словами предателей.

Ненависть поднимется из груди, испепелив внутри последние остатки надежды.

— Как? Как ты можешь так говорить? — не выдерживаю я. — Почему ты вообще защищаешь его?

— Не понимаю, о чем ты, Ангелина. У твоего мужа хватает времени, чтобы гоняться за тобой по всему городу в рабочий день и выслушивать твои истерики. По-моему, тебе стоит быть более благодарной.

— Ты шутишь, да?! А еще у него есть время, чтобы трахать мою сестру! За это мне тоже ему спасибо сказать?!