Чтение онлайн

– Саян, – выдыхаю я не с первого раза, но произнесенное слабым голосом имя мужа неожиданно действует на него отрезвляюще.

Он перестает терзать меня, а я радуюсь хотя бы тому, что в отличие от меня он всё еще в одежде. Это то единственное, что сейчас не дает мне сойти с ума.

– Стоило один раз оступиться, Люба, и ты нос от меня воротишь, – с горечью рычит Саян, и в этот момент именно он напоминает мне поверженного зверя, хоть из нас двоих обездвиженная лежу я.

Его рука наконец отпускает мое лицо, и я отворачиваю голову в сторону, не в силах смотреть ему в глаза. Хочу, чтобы он исчез. Чтобы всего этого не было между нами, но чуда не происходит.

Саян продолжает придавливать меня своим телом к постели, не давая сдвинуть бедра, лишь слегка приподнимается, позволяя мне сделать глубокий полноценный вдох.

– Что ты делаешь с нами, Саян? – шепчу я и зажмуриваюсь, не сумев удержать в себе слезы. Именно эта пауза ослабляет меня, выпускает наружу рваные ошметки чувств, от которых всё внутри болит, разрывается на части.

Тяжесть сверху пропадает, звучит натужное поскрипывание кровати, но я глаза не открываю, слышу только шаги Саяна, а затем страшной силы удар.

Заполошно подрываюсь, в ужасе глядя на зеркало над моим туалетным столиком, расколовшееся от его удара. Оно трескается, опадая осколками на пол, а я стою у кровати в ступоре, не помня даже, как встала и закуталась в покрывало.

Наши взгляды с Саяном встречаются в отражении разбитого зеркала, а я вдруг вспоминаю, что читала где-то, что смотреть в осколки это тоже самое, что смотреть на свою разбитую треснувшую душу.

Саян оборачивается, загораживая собой зеркало, и я опускаю взгляд на его сжатый кулак. С костяшек стекает кровь, и я прикусываю губу, не в силах сказать ни слова.

Мне впервые становится так страшно, что я теряю дар речи.

– Жду тебя внизу, – глухо говорит Саян, нарушая гулкую тишину, и, не проронив ни единого стона боли, выходит из спальни.

За ним капает дорожка крови, но он никак не реагирует, словно раны – последнее, что его волнует.

Пару минут я стою, не двигаясь с места, а затем медленно, огибая алые пятна на паркете, подхожу к шкафу. Адреналин спадает, и мои руки ослабевают, отпуская края покрывала. Оно падает мне под ноги, а сама я с трудом нахожу, что надеть.

Ни одна одежда вдруг не оказывается подходящей. То колени открывает, то грудь оголяет. А мне как никогда раньше хочется закутаться в закрытую одежду наподобие паранджи, чтобы Саян не смотрел на меня. Не хотел меня.

В груди ворочается отчаяние, и я шмыгаю, зло проводя ребром ладони по щекам. Хочется расплакаться, скрутившись на постели калачиком, но теперь я не могу даже смотреть на нашу кровать без содрогания. Как и на Саяна без животного страха, который течет по венам, циркулируя по кругу.

Та хрупкая ниточка, что еще сохранялась, окончательно рвется, и в моей душе образовывается пустота.

Замотавшись в свитер и спортивные, абсолютно неподходящие под верх штаны, я нехотя спускаюсь вниз.

Мне бы собрать вещи, пока есть возможность, но я чувствую себя такой потерянной и болезненно уязвимой, что на это просто не хватает сил.

До этого мне казалось, что я могу свернуть горы, сделать любой финт ушами и уехать куда глаза глядят, а теперь всё меняется. Меня выворачивает наизнанку, а сама себе я кажусь слабой и ни к чему не приспособленной. Я даже защитить себя не могу, как показала практика, и от этого становится безумно страшно.

Саяна на первом этаже нигде нет, и я не слышу ни единого звука – ни его шагов, ни его голос, ни его дыхания. Сделав несколько глотков воды, я случайно вижу его в окне сбоку.

Он сидит на крыльце, слегка сгорбившись, руки на согнутых коленях свисают вниз, а сам смотрит себе под ноги.

Я медленно открываю дверь и застываю, не в силах сделать ни единого шага вперед. Он ничего не говорит, но что-то в положении его тела неуловимо меняется. Будто он зверь, держащий в поле зрения свою добычу. И в этот раз этой добычей становлюсь вдруг я.

– Я не собирался тебе изменять, Люб. Не с этой потаскухой, – глухо звучит его усталый голос, и он жестко проводит ладонью по лицу.

Не оборачивается и не двигается, но я более чем уверена, что на лице его сейчас злой болезненный оскал. От него ощутимо веет угрозой, и я стою у порога, готовая в любой момент скользнуть внутрь дома и захлопнуть перед его носом дверь.

– Это был перепихон на один раз, ни больше, ни меньше. Я ее сразу уволил наутро, надеялся, что ты никогда не узнаешь.

Я не спрашиваю его, как всё произошло. Это выше моих сил.

– Она забеременела, аборт делать отказалась.

Мне бы вообще заткнуть уши и навсегда закрыть историю с Саяном, но ноги не слушаются, так что я молчу и жадно слушаю его исповедь. И даже не знаю, кому она нужна больше. Ему или мне.

– И ребенка я этого не хотел, – с какой-то обреченностью тянет Саян, и я дергаюсь, впиваясь пальцами в косяк.

– Что же изменилось? – деланно-равнодушным тоном спрашиваю я, но не уверена, что мне нужен ответ. В груди что-то неприятно сосет, а я продолжаю мучать себя, словно какая-то мазохистка.

– Я устал ждать чуда, Люба. И в какой-то момент поймал себя на мысли, что одновременно и хочу, и не хочу, чтобы этот ребенок был моим.

Каждое его слово, будто хлесткий удар кнутом по уже израненной коже.

– И когда пришли анализы теста ДНК, вдруг подумал… Другого шанса стать отцом у меня может и не быть.

Обвини меня Саян равнодушно в собственной измене, представь всё похабно и грязно – я бы, может, и выдержала. Пережила бы его предательство без истерик, стиснув зубы, и похоронила бы все чувства к нему так глубоко, чтобы и самой о них со временем забыть…

Но его откровение не просто ранит, а неожиданно сильно и больно ударяет по моим оголенным нервам.

Легче мне от его откровений не становится.

Наоборот.

Рана на сердце кровоточит сильнее, и я всхлипываю, убегая обратно в дом.

Подальше от мужа.

Прячась от самой себя.

– Любовь Архимедовна, вас вызывает к себе Саян Русланович.

Раиса неуверенно стоит на пороге моего кабинета и тщательно пытается скрыть свое любопытство. За последние дни мы с Саяном на работе и парой слов не перекинулись. Я его просто избегаю, не хожу на утренние планерки и всячески саботирую возможность даже случайных встреч.