Чтение онлайн

– Я бы всё отдал, чтобы это был наш с тобой сын, Люба, – шепчет с надрывом Саян, и я отворачиваюсь к окну, подставляя лицо солнечному теплу.

Прикрываю глаза и глубоко дышу, пытаясь удержать в себе слезы, которые рвутся невольно наружу.

В голосе мужа я слышу, насколько он со мной искренен. И мне от этого только хуже. Было бы гораздо легче, если бы инициатором развода стал он.

Если бы пришел ко мне однажды и сказал, что изменил.

Что любовница беременна и он хочет, чтобы ребенок родился в законном браке.

Что я мешаю.

Что я не нужна ему.

Тогда бы я сцепила зубы и пусть с истерзанной душой, но возненавидела бы бывшего мужа, посчитала его бездушным жестоким предателем и поставила на этом точку.

– А ты бы согласилась?

Я не сразу осознаю, что вопрос мне не послышался. Вздрагиваю и перевожу непонимающий взгляд на Саяна. А вот выражение его лица уж слишком серьезное. Будто для него сейчас решается целая судьба.

– На что?

– Воспитывать моего сына.

– А ты бы согласилась?

– На что?

– Воспитывать моего сына.

Мое молчание длится, казалось, целую вечность. Вокруг снуют официанты, звенят приборы, а за нашим столом гробовая тишина.

В моей груди ворочается недовольство и возмущение, которое гудит и пульсирует в желании вмазать мужу по лицу.

За наглость. Унижение. Чувство удушения в глотке, от которого хочется избавиться, но никак не получается.

Хриплю, разглядывая мужа, и сжимаю ладони в кулаки на коленях. Бедра болят, с такой силой я вжимаю в них эти самые кулаки.

Саян сидит напротив, не двигаясь. Скулы натянуты канатами мышц, между темных бровей хмурая складка, в глазах – обманчивый штиль. Всегда скрывает эмоции, когда боится получить отказ.

Таким я вижу его редко. За последние лет пятнадцать всего третий раз.

Первый, когда делал мне предложение.

Теплые воспоминания, приправленные вкусом горечи, уносят меня в спасительное, но мучительно прошлое.

В том предложении не было ничего романтичного.

Старая обшарпанная комната в общаге. Скрипучая разваливающаяся кровать. Затхлый запах сырости и плесень в углах стен.

Раньше я никогда не вспоминала ту ночь с такими подробностями. Помнила только горящие глаза Саяна подо мной, его ладонь на своей обнаженной спине и сбитый пульс под его грудиной.

Секса в нашей жизни тогда было так много, что я едва могла свести ноги. Уж больно они привыкли, когда между них покоились бедра Саяна.

Я так и не поняла, в какой момент он успел надеть на мой безымянный палец кольцо. Гладила его каменный живот, скользя подушечками пальцами то вниз, к паху, то выше, к крупным ключицам и шее с выпирающим кадыком.

Камень сверкнул на предрассветных лучах солнца, привлекая мое внимание.

Предложения стать его женой не поступило. Оно им и не было. Он просто заявил на меня права в своем стиле, как умеет.

Мы оба знали, что если я откажусь, больше он этот вопрос не поднимет. Никогда не предложит стать Грачёвой.

Взгляд Саяна был таким же напряженным, как и сейчас.

С одним лишь отличием.

Тогда я не сомневалась, что скажу да.

А сейчас не сомневаюсь, что скажу нет.

– Остановите землю, я сойду, – усмехаюсь я. Более точного описания состояния, в котором я сейчас нахожусь, и не придумать.

У меня даже запала не хватает, чтобы высказать Саяну всё то нелицеприятное, что я думаю о его вопросе-предложении.

– Я не мог не попытаться.

Его губы кривит горькая ухмылка.

А я в очередной раз замечаю, как болезненно дергаются мышцы на его щеке. И мне с воем хочется выдрать из себя эту тягу подмечать все детали, касающиеся моего мужа.

Привычка, въевшаяся в меня за более, чем пятнадцать лет, испытывает мои нервы на прочность.

Отвожу взгляд, чувствуя невероятное облегчение, когда не вижу его глаза.

Качаю головой, едва сдерживаясь, чтобы не потереть грудь, которую сжимает тугой обруч.

– Даже если бы я согласилась, ты бы что, отнял ребенка у Ермолаевой? А ее саму куда? Или предложил бы нам жить вчетвером? Большая шведская семья.

Меня несет, но я не могу остановиться. Гнев требует выхода, и я пользуюсь предоставленной возможностью обрушить его на вызвавший его источник.

– Это уже мои проблемы, Люба. Тебе достаточно сказать да, и я всё решу.

– Как у тебя всё просто, Саян.

– Жизнь слишком коротка, чтобы всё усложнять.

Он сцепляет руки в замок на столе, и я скольжу взглядом по его предплечьям.

– Раз так, то не будем усложнять, Саян. Дай мне развод, и всё закончится. Жизнь моя станет проще некуда.

Голос мой звучит глухо. Даже я это слышу. А уж он и подавно тонко чувствует, что несмотря на мнимое спокойствие я на грани безудержной истерики.

Руки дрожат, и я скрючиваю с силой пальцы, впиваясь в кожу бедер. Даже через ткань чувствую боль, но она меня отрезвляет, не дает расслабиться и дать волю эмоциям со знаком минус.

– Возвращайся в дом. Он твой.

Саян упрям. Гораздо упрямее меня.

Не успеваю возразить и вспыхнуть гневом.

– Я съеду, – мрачно сдает он позиции, а я сжимаю челюсти.

Видимо, все эмоции и мысли у меня во взгляде видны, раз он отвечает на мой невысказанный вслух вопрос.

– Ее там не было. Никогда. Я бы не осквернил… наш… дом.

Последнее произносит тише и с заминкой. И мы оба знаем, почему.

Он сомневается, что сумеет меня удержать, хоть и пытается, как привык, ломиться лбом в закрытую дверь.

Я молчу. Мне нечего сказать. Всё уже произнесено и сказано, и я сдуваюсь, как воздушный шарик после праздника.

– Кольцо я обратно не приму. Оно твое.