Чтение онлайн

– Ка-м-ме…

Я пытаюсь сказать, чтобы он посмотрел камеры видеонаблюдения и убедился, что я ни с кем не спала. Не знаю, почему для меня это вдруг становится так важно.

Он предатель, растоптавший мою веру в настоящую любовь и верность, но сама мысль, что я буду для него распутной девкой, способной раздвинуть ноги перед кем попало.

– Каталку сюда! Немедленно! – кричит Саян испуганной медсестре, и мои последние слова не слышит. Даже в глаза не смотрит, не улавливает мой умоляющий посыл. И в итоге я проваливаюсь в холодную пугающую темноту.

Не знаю, как долго я плаваю в темноте, но постепенно холод меня отпускает. Но я всё равно ощущаю какую-то непонятную пустоту, от которой внутри неприятно тянет.

В себя прихожу я от шума и чужих громких голосов. Они набатом бьются в голове, опоясываю виски и вызывают ноющую боль.

– Что ты творишь, Саян? Какая еще полиция? – слышу я знакомый голос.

Злой и раздраженный, он вызывает у меня плохие воспоминания, но у меня не хватает сил даже глаза сразу открыть, не то что издать болезненный стон.

Родион.

Последний, кого бы я хотела видеть после пробуждения.

В горле пересохло, мне хочется воды, но я пока силюсь приподнять веки, чувствуя, как сквозь них просачивается режущий яркий свет мигающих и трескающихся больничных ламп.

– Проваливай, Родион, если не можешь сказать ничего хорошего! Я думал, ты мне брат, самый родной человек, а ты конченный урод! – выплевывает Саян, но голос его звучит значительно тише и глуше, чем у брата. Словно он осознает, что они находятся в моей палате и бережет мой сон.

Голова у меня ватная, видимо, после анестезии, так что я чувствую себя дезориентированной, но внимательно слушаю разговор двух братьев.

Не совсем понимаю, почему они говорят про полицию, но в груди неприятно ноет, а живот болезненно сжат.

Неужели мне делали операцию?

Я холодею, прокручивая в голове события перед моей отключкой, и меня пронзает нехорошая догадка, что могло тогда случиться.

Додумать не успеваю, так как разговор набирает обороты, и я навостряю уши.

– Это я-то урод? – усмехается Родион. – Я спасаю тебя от необдуманных решений. Ты хочешь свою будущую тещу за решетку упечь из-за несчастного случая. Ты головой своей подумай, что о тебе подумает твой ребенок, когда узнает об этом. А он узнает, его мать от него такие грязные подробности про тебя скрывать не станет.

– А тебе какое дело до сына Лизы, Родион? – вкрадчиво протягивает Саян, но по голосу слышу, что едва сдерживается от очередного мордобоя. – Как ты вообще узнал о ней и ее беременности? Я уже молчу про то, что твоя жена слишком много себе позволяет. Зовет на семейный праздник телку, которая случайно залетела от меня после одной ночи.

– Эта телка – сестра лучшей подруги моей жены, – хмыкает Родион. – А тебя волновать моя осведомленность не должна. Самое главное, что Лиза беременна от тебя, носит твоего первенца и вот-вот родит, а ты в непонятные игры играешь и носишься вокруг своей бесплодной жены. Пора взрослеть, Саян, и брать на себя ответственность. Ты совратил Лизу, так будь добр жениться на ней и воспитывать общего ребенка, чтобы он рос в полной семье.

Воцаряется гулкая тишина. Даже у меня мурашки по коже бегут от напряжения, которое разливается в воздухе.

– Что ты сказал?! – угрожающе наезжает на старшего брата мой муж, а затем звучит стук, словно он толкнул его к стене. – Закрой свою пасть и не смей разевать ее на мою Любу. Я тебе не щегол больше, которому ты уши мог выкрутить. Я не посмотрю, что ты мне брат, рожу начистю так, что ни жена, ни дочь тебя не узнают. Еще хоть одно слово в адрес Любы…

Он многозначительно замолкает, а вот Родион резко ухает и неожиданно кашляет. Догадываюсь, что Саян, видимо, продемонстрировал брату серьезность своей угрозы, но Родион никогда не был трусливым.

– Ты совсем на ней помешался, брат. Я тебе с самого начала говорил, что Люба – это яд, и ты им рано или поздно отравишься, – цедит сквозь зубы деверь, а я наконец открываю глаза.

Привыкаю к яркому свету и кидаю взгляд в сторону голосов. Двое братьев стоят практически у входа, но дверь заперта, в палате других посторонних нет.

– Как отравился ты? – насмешливо кидает Саян и вскидывает голову, глядя брату глаза в глаза.

Возникает очередная пауза, но на этот раз она вязкая, словно мед, но отдает горьким привкусом и чувством досады.

Я же цепенею, уловив этот вскрытый нарыв, который зрел долгие годы, но каждый из нас старательно этой темы избегал.

К лицу приливает кровь, и мне начинает не хватать воздуха, но я открываю рот и тихо глотаю воздух, наполняя им легкие. Это не тот момент, когда я бы хотела привлечь к себе внимание.

Каждому из нас будет неловко, а я слишком слаба, чтобы выдержать это напряжение.

– Не понимаю, о чем ты, брат, – хмыкает Родион, но мимика и взгляд выдают его состояние. Он бледен и растерян, словно не ожидал, что младший брат решится сказать вслух то, что давно у него в мыслях и на душе.

– Только тронь ее, только подойти к ней… – рычит Саян и жестко толкает брата обратно к стене, зажимает в углу, закрывая возможность сбежать. – И ты узнаешь, каким зверем я могу быть с тобой. Не посмотрю, что ты моя родня. Ты меня понял?!

Молчание. Оно неловкое и опасное, и даже мне становится неуютно, хотя никто на меня не смотрит.

– Дай дорогу, Саян. Мне нужно проводить жену и дочь домой. Раз ты не слушаешь старшего брата, и я тебе больше не семья, то я умываю руки. Разбирайся здесь сам.

Родион довольно быстро берет себя в руки, поправляет одежду и надевает на лицо притворную маску равнодушия, но мы все знаем, что внутри у него творится неукротимая буря, которую он и сам уже не в состоянии контролировать.

Мне же мерзко и при этом стыдно перед собой, хотя я не та, кто должен в этой ситуации испытывать чувство вины. Но я никак не могу от него избавиться, словно во всем виновата я одна.

Возникает вдруг мысль, чувствует ли истинные эмоции своего мужа Ульяна? А если да, то как относится после этого ко мне? Винит ли? Ненавидит ли?