Чтение онлайн

Этот парфюм пах розой, инжиром и абрикосами. Желтыми, сочными, только привезенными в огромных коробках с юга плодами. Этот запах навеки осел у меня в памяти – именно абрикосы ела соседка по палате в день, когда мне сделали чистку. Я плакала, осознавая страшный диагноз, а она скидывала косточки в пакет и без конца жрала душно пахнущие фрукты.

Ненавижу!

Абрикосы и Филиппа.

– Прощай, - крикнула высоко в небо, и только Бог знает, что прощалась я не с Белым, а с моей не родившейся малышкой, с невозможностью иметь детей, с прошлой, слабой Риммой, той, кого из меня вылепил мой муж.

Еще с минуту я стою на мосту и тупо смотрю вниз, на огромное как озеро, пятно – кляксы моих обид и воспоминаний. Никита не торопит, ждет. И только когда я сама протягиваю руку, ведет меня вниз.

Он сгребает крупные осколки в сторону, и только потом просит:

– А теперь закрой глаза. Я покажу тебе чудо.

Я слишком устала, чтобы спорить. Слушаюсь этого странного мальчика, но уже не верю, что что-то может меня удивить. И оттого удивляюсь особенно ярко. Сейчас, без света и без вида серого моста, дроги, пустыря за ней, остается только запах. Новый, пугающий, но такой сладкий запах всех моих любимых парфюмов. Он как чистый концентрат счастья окутывает, обволакивает изнутри, и просится наружу. Через улыбку. Через касание пальцев. Через музыку в голове.

Господи, откуда музыка?

Никита берет меня за руку и ведет в танце. Осторожно, едва касаясь спины, поддерживает, чтобы не упала, уводит в сторону, кружит на месте, прижимает к себе так, что я чувствую его сердцебиение. Быстрое, тревожное.

Я дышу, стараясь унять волнение, и с каждым глотком воздуха утопаю в этом аромате. Если не смотреть, если вот так и замереть с закрытыми глазами, то можно поверить, что я в Раю. Потому что весь Ад остался для них, для зрячих.

– Видишь, Римма, - шепчет Никита мне на ухо, - в любом месте, в любое время, даже самое темное, можно найти свое чудо.

– Спасибо, - голос дрожит, а на ресницах чувствуется влага.

– Скажи, чего ты хочешь?

Открываю глаза и смотрю вверх, в спокойное, сосредоточенное лицо Никиты. Кажется, он сделает все и даже невозможное, стоит только попросить. Но мне нужно совсем немного. Одна крохотная услуга…

В клубе шумно и тесно, помещение под завязку набито людьми разных возрастов. Здесь много студентов, полно красивых девушек постарше, но даже с такого ракурса я замечаю несколько мужчин моего возраста. Вот хотя бы этот стройный брюнет за стойкой. Рассматривает всех сквозь линзы тонких очков и цедит из бокала пиво. Незнакомец замечает мой взгляд и кивает головой.

– Ты точно хочешь сюда, - недовольно кривится Никита. Сейчас он так похож на Настю, опекает меня и волнуется, будто это я, а не он ребенок.

– Я хочу танцевать, а ты сказал, что здесь хорошая музыка.

– Танцуй у нас на кухне, - бурчит за спиной Савранский, - я тебе и ди-джея и стробоскопы достану.

Он злится и, кажется, я понимаю, почему. Никита переживает, что мамина подружка опозорит его, или влипнет в историю, за которую ему потом будет стыдно. Он стоит на шаг позади и тяжело дышит мне в затылок, точно медведь.

Я уже хочу предложить Савранскому расслабиться, как вдруг нас окликают. Не меня, конечно, только Никиту. Красивая блондинка с разбега прыгает на Ника и, обхватив его за шею, виснет, поджав ноги.

– Никочка, ну что ты с нами делаешь?! Хоть бы позвонил!

Мысленно фыркаю. Никочка. Если девица хочет заполучить себе Савранского, то нужно осторожнее с прозвищами. Никочка это что-то женское и совсем не годится для такого маскулинного типажа, как у Савранского. Судя по кислому лицу Никиты, он со мной полностью согласен.

– Оль, ты видишь, я не один? – Мягко, но уверенно убирает ее руки и кивает в мою сторону. Оля следит за движением его головы и только тогда замечает меня. Глаза у девушки едут на лоб. – Это моя подруга, Римма.

Формально, подруга его мамы, но Никите наверняка неловко, от того, что я ему себя навязала. Глупый мальчик, не понимает, что я не всегда была такой, и в его возрасте носила кеды, а не шпильки, набедренные джинсы, а не платья по фигуре и отрывалась на танцполе, кроша пятки под отборный даб, а не сидела в филармонии. Мне нравятся обе эти Риммы, но сейчас я отчаянно скучаю по первой.

– Никит, развлекайся, я найду, чем себя занять, - улыбаюсь Савранскому, отчего он хмурится еще сильнее. Вот же! Знала бы, что он будет так реагировать, пошла бы в другой клуб и одна. – Давай я угощу тебя пивом? Компенсирую, так сказать...

Если бы взглядом можно было прожигать, на моем месте уже бы дымилась горстка пепла. Никита в ярости и даже красивая блондинка не может его отвлечь. Жму плечами, все это не моя проблема.

Судя по очереди у бара, здесь собралась половина Москвы, и все они хотят надраться. Выстаиваю минут десять, и все что получаю – макушку бармена, спрятанного за толпой. Я уже готова сдаться и вернуться на танцпол, как меня окликают.

Тот самый брюнет, которого я приметила на входе в клуб. Он улыбается и протягивает мне бокал с Маргаритой.

– Игорь Фе… - запинается. Понятно, такой же залетный, как и я. Судя по паузе, Игорь Фе… обычно представляется по имени отчеству.

– Римма Григорьевна, - смеюсь в ответ.

Беру из его рук Маргариту, слизываю с кромки бокала соль и в один глоток выпиваю коктейль. Вкусно. Очень вкусно. Алкоголь ударит позже, пока что это просто сладкий лимонад.

Игорь Фе… (видимо Федорович) одобрительно хмыкает и поворачивает к бару, чтобы достать еще порцию допинга. Правильно. Если танцевать без алкоголя я могу, то вот для знакомства с мужчиной мне нужно что-то покрепче одной Маргариты.

Итого три Маргариты.

Одна для Мастера.

Вторая по прозвищу «Железная Леди» для Англии.

Третья для меня, чтобы снова ощутить туман в голове и легкость в ногах.

Я танцую даже под ту музыку, под которую танцевать нельзя. Звучание и смысл современных песен иногда похожи на призывы Ктулху, но мне плевать. Я отрываюсь, как никогда раньше!

Игорь Фе… не отходил от меня ни на шаг. Приносил новые коктейли, шепчет что-то на ухо, касается. Он постоянно меня касается, и чтобы сбросить его навязчивую руку приходится кружиться балериной. Вправо. И влево. Музыка отдает в ушах, в глотке сухо, глаза слепнут от стробоскопов. Каждый цвет яркий, каждый лишает сил и способности ориентироваться в пространстве.

Желтый как солнце.

Красный как огонь.

Синий как глаза Никиты, которыми он прожигает нас, прячась в своем углу.

Господи, мальчик, ну хватит уже строить из себя усатого няня, дай мне наконец оторваться!

Я пытаюсь отдышаться, пока Игорь Фе поддерживает меня за локоть, чтобы не упала.

– Пойдем отсюда, - шепчет он прямо на ухо. Смотрю в его вытянутое сухое лицо, лишенное каких-либо эмоций и киваю. Он ничего не испытывает ко мне, я к нему, а все что нас может связывать – секс.