Чтение онлайн

Когда я приезжаю на вокзал, часы показывают шесть утра. Я знаю это, потому что смотрю на электронное табло. Телефон пришлось выключить, после звонков от Насти и сообщений от Нюры.

Они с папой уехали из квартиры, тут профессор Виноградов не подвел. Нюра говорила об этом спокойно, без тени обиды и удивления, просто ставила перед фактом, пока на заднем плане надрывался ее психованный папаша. Он ужасный человек и, наверное, я даже понимаю, почему Аня так слепо полюбила моего мужа. Достаточно было просто улыбнуться, и девочка бы поплыла от счастья и восторга.

Вот только… разве это снимает ее вину?

А мою? Мою снимает?

Господи, как все сложно. И не становится проще, даже когда я встречаю на пороге больницы Настю. Она снова с дежурства, снова уставшая, но такая родная. Подруга обнимает меня, пока я неловко топчусь на месте.

– Тише, малышка, все хорошо.

Она гладит меня по голове, и нашептывает что-то приятное, а я хочу разрыдаться от нежности и злости на себя. Милая, ты так честна со мной в этой своей любви, а я скрываю от тебя самое важное. Никиту.

Ооох.

– Римка, давай перед встречей с ним ты поговоришь с нашим главным? – Настя ведет меня по лестнице в низ и трещит без умолку. Она, как и я, пытается бороться с нервами.

– Не нужно, я хочу поскорее все закончить, понимаешь?

– Угу, но вряд ли получится, - угрюмо бурчит Савранская. Лицо у нее при этом самое мрачное. – Я тебя предупредить кое о чем должна.

Наверное, следовало остановиться и прислушаться к тому, что она говорит. Но вместо этого я толкаю дверь, захожу в палату и вижу его.

Не мужа, а нашего агента Фомичева, который как пиранья, первым явился на вкус крови.

А за ним, за его широкой спиной полулежа, шевелится Филипп. Он вскидывает голову, когда я захожу. Худой и бледный, Белый будто бы постарел за эти две недели на десять лет.

– Римма, душа моя, ну, почему так долго? Эти идиоты ничего не смыслят в медицине, мы уже связались с Мюнхеном! На ноги я видите ли не встану! Никаких условий, они мне даже транспорт нормальной не смогли найти, пришлось доставать по своим каналам! Давай, девочка, слезы в сторону, нас ждет большая работа!

Я в ступоре. Стою и не могу отвезти глаз. Не с Филиппа, его я даже не вижу. Весь обзор загораживает огромная навороченная инвалидная коляска по центру палаты.

– Вот об этом я и хотела сказать, - зло бурчит Настя у меня за спиной.

Дорогие девочки, спасибо, что доверились мне настолько, что купили книгу. Разрешили провести вас через мой мир и показать, чем я живу. Бывает, что и таким вот Г..., как Белый. Но в этой истории я как ни в какой другой горю огнем мести. Правда все будет поэтапно, не сразу. И месть у меня выйдет… ох, подруги, которым я рассказала сюжет просили закрыть рот и не спойлерить, поэтому умолкаю и тут! Как всегда, очень рада вашим комментариям и ценю каждую оценку, каждую звездочку, которую вы поставили! Спасибо!

Медленно, будто в клетку с тигром, захожу в палату. Дверь за спиной бахает, отчего я вздрагиваю. Нервы ни к черту! С другой стороны, какими им еще быть? Спасибо, что не бьюсь в истерике и не глотаю горстями седативные. И благодарить за это надо не мою нервную систему, а Никиту и его методы успокоения.

– Римма, ну чего стоишь, как неродная. Может, обнимешь мужа? – Филипп вскидывает вверх лицо, из-за мутных стекол очков я едва вижу его глаза. Тоже мутные. И злые.

– Что с твоими ногами?
– Хриплю я.

– С моими ногами, Риммочка все будет хорошо, как только я найду нормальную клинику, а не эту богадельню! Эти идиоты с самого начала могли транспортировать меня в Москву, но нет же, им о престиже думать нужно! Не каждый день такая знаменитость попадает в больницу, чтобы так просто меня отпустить. Фома! – Это уже в сторону своего агента. – Ну что там Мюнхен, дает условия?

Фомичев рисует в воздухе ручкой какой-то знак. Все это время он работает за ноутбуком, попутно говорит по телефону, зажав аппарат ухом, и что-то пишет в блокнот. Такая работоспособность даже заставляет восхититься – этот выжмет из выздоровления моего мужа максимум. И в подтверждение собственных мыслей слышу сбившийся голос:

– Фил, сначала нужно пресс конференцию организовать, пока ты харю не отъел. Желательно прямо здесь, для остроты ощущений, так сказать. – И помедлив пару секунд, добавляет: - Жаль синяки прошли, придется новые рисовать.

Этот разговор один в один напоминает все предыдущие. Не важно за какой период, просто встреча писателя и его литературного агента, я видела их сотни. Фомичев всегда знал, как сделать на книгах Белого деньги, муж этим пользовался, потому что помимо гонораров он получал сокровища другого рода – славу.

Внимание, почитание, любовь.

И хоть один еле ворочает языком (уверенна, Белый еще под препаратами), а второй явно сожалеет что его подопечный не сдох ( мертвого писателя продать куда проще чем живого) они снова и снова повторяют то, что делали всегда.

Какой-то страшный фильм с кольцевым сюжетом, где все действие вертится по кругу.

Единственное, что выбивается из привычного цикла – недовольный голос Насти.

– Филипп, это больница, а не реквизит твоего шоу. Хочешь журналистов, подожди пока выпишешься, а дальше врубай камеру и хоть бенгальские огни в жопу себе засунь. На потеху публике, так сказать.

Белый бросает нечитаемый взгляд нашу сторону. Внутренности непроизвольно сжимаются от нехорошего предчувствия. И не зря.

– Настенька, я ведь не побоюсь того, что ты друг семьи. – Бесцветно цедит Фил. – Сгною вместе с Вашим Александром Васильевичем, за то, что вы мне здоровье угробили!

– Угробила тебя езда по встречке, а не наш главный, - огрызается Настя, пока я выталкиваю подругу за дверь. Ей незачем подставлять себя под удар, а зная характер Савранской, та из чистого упрямства будет переть против моего муженька, пока лоб себе не расшибет.

Когда мы оказываемся в коридоре, Настя хватает меня за край куртки. Пару секунд непонимающе смотрит на знакомую ткань, потом встряхивает головой, будто сгоняет странное видение. Я напряженно жду. Как глупо, я и забыла, что на мне куртка ее сына.

Так подставиться, спалиться на самой ерунде – мне точно не стоит заводить отношения с женатыми мужчинами. Помимо моральной стороны вопроса, уверена, его жена обо всем догадается в первую же минуту нашей связи.

Мозг лихорадочно придумывает ответ на вопрос: «Почему же я приехала в одежде Никиты». Но оправдываться к счастью не приходится. Наверное, подруга не успевает сопоставить картинку и дикую для себя мысль, а вместо этого снова говорит про моего пока еще мужа: