Чтение онлайн

Все это проносится в голове, пока незнакомец ведет меня сквозь толпу на улицу. Зажигается тугим узлом внизу живота и гаснет, как только я делаю первый вдох холодного апрельского воздуха. На улице все выглядит по-другому. Блеклым, пошлым и банальным.

Я зябко прижимаю свободную руку к груди, но Игорь Фе этого не замечает, прет как танк в сторону парковки и тащит меня за собой. Ему нет дела до неудобства случайной женщины. Он пришел в клуб, чтобы найти с кем потрахаться, и его не заботит ни мое самочувствие, ни мое удовольствие.

Мы подходим к машине. Это не такси, это личный автомобиль Игоря, а я точно помню, что он пил алкоголь.

Такое для меня табу. Я ненавижу пьяных за рулем. А еще, жаль, что вспомнила это слишком поздно, не признаю случайные половые связи между незнакомыми людьми. Мы еще не начали, а я уже знаю, что мне не понравится.

– Игорь Федорович, - пытаюсь выдернуть кисть из его захвата, но он еще крепче прижимает ее к себе, - давайте не будем испытывать судьбу.

– А может моя судьба ты, - его глаза светятся похотливым блеском, а сам он не контролирует, что несет.

– Я не поеду с тобой, Игорь, - стараюсь добавить в голос металл, - и сам ты пьяный за руль не сядешь.

– Как скажешь, Маргарита, вызовем такси. Для тебя хоть бизнес класс.

Ну, во-первых Маргарита это не имя, а коктейль, который он мне заказывал. Во вторых, я не поеду с этим мужиком, даже если за нами примчится золотой лимузин. В третьих, теперь мне не просто холодно, но еще и мерзко. Судя по взгляду этого Игоря, он уже разложил меня на сидениях своей машины в самой неприличной позе, и не понимает, почему реальность отстает от фантазий.

– Убери от меня руки, иначе я буду кричать.

– О, кричать?! Какая страстная бабенка!

Одной рукой он обхватывает меня за талию, другой держит за подбородок, откидывая голову назад. В нос ударяет резкий запах перегара.

– Я не хочу! – Пытаюсь оттолкнуть его, но Игорь даже не шевелится.

– Рита, ну пожалуйста, - шепчет этот гад, скользя влажными губами у меня по щеке.

Кажется, меня сейчас стошнит. Не от алкоголя. От перспективы поцелуя с этим подонком.

– Не трогай меня, - почти плачу я, уже сейчас понимая, что это бесполезно и сильный, всегда имеет власть над слабым.

– Ты не слышишь, мудень? Тебе сказали «нет»! – Раздается убийственно злой голос из-за моей спины, и в следующую секунду Игорь сгибается пополам от удара в челюсть.

О, Господи! Спасибо тебе за Никиту!

За такого огромного, надежного, смелого Никиту, и пускай синие глаза мечут молнии, от которых страшно даже мне, все равно спасибо! Савранский хрустнул костяшками пальцев и повернул голову набок, как хищная птица.

– Не понял, мне тебя проводить или сам свалишь?

Оглядываюсь назад. Вид у Игоря жалкий, растерянный. Он все еще не понимает, как перспектива легкого секса скатилась до перспективы попасть в травматологию. Даже очки на тонком аристократическом носу выдают в нем недоумение.

– Девушка вообще-то планировала ехать со мной.

– Вообще-то, - очень тихо и очень опасно звучит Никитин голос, - эта девушка моя. И мне не нравится, что она ушла с тобой. Вопросы?

– Никаких, - пищит моя жалка попытка найти себе на попу приключения.

Уже понятно, что никакой драки не будет, такие как Игорь не любят отстирывать рубашки от следов крови, но я все еще нервничаю. И отпускает меня только когда этот придурок дает по газам и, крича что-то в нашу сторону, уносится прочь. Еще пару секунд мы слышим рев мотора, а потом все затихает.

Улица спит, люди молчат, сердце не бьется.

– Никит, большое спасибо, что пришел на выручку.

Он молчит. Смотрит исподлобья, пристально так, тяжело, но молчит, отчего я нервничаю еще сильнее.

– Извини, что доставила тебе беспокойство, я не хотела. Сейчас я вызову такси и больше ты меня не увидишь.

– Зачем, - рычит мужчина. Уже не мальчик, давно не мальчик, а большой, как медведь, мужик. И дышит также, и держит, и пахнет. Боже, как он пахнет!

– Зачем домой? – Играю в дурочку. – Уже поздно, спать пора.

– Зачем ты вышла с этим конченым?

Он наступает. Я пячусь назад. Во мне нет страха, я точно знаю, что Никита не обидит, но не могу находиться так близко к нему. От крупного, напряженного тела так и веет жаром, отчего даже мою кожу начинает печь.

– Зачем приехала в клуб? Зачем танцевала с ним? Зачем пила алкоголь? Зачем допустила, чтобы он тебя трогал? Зачем пошла за ним? Зачем все это, зачем?

Каждый вопрос как удар по голове. Он спрашивает, а я киваю, не в состоянии ответить.

– Зачем?

И от этого его последнего «зачем» что-то во мне взрывается. Я кричу:

– А сам не понимаешь?!

– Нет, объясни.

– Все просто, Никита. Я хотела почувствовать себя живой. Танцевала, потому что люблю. Пила, чтобы было не так от себя противно. Трогал, потому что мне это нравится, а пошла я за ним, чтобы заняться сексом. Не смотри так, ты не мой папа и не мой муж, я и сама знаю, что это неправильно, и что? Как будто вы все правильные, да? Ну, накажи меня, раз я такая! – Никита так близко, что мне становится нечем дышать. Он перекрыл мне кислород. Он должен уйти. Я бью кулаками о твердую грудь, но это все равно, что кидать в слона ромашки. Савранский даже не шелохнется. – Да, Никита, представь себе, женщина за 30 тоже хочет секса! Животного секса без обязательств и мужика без имени. Потрахаться и разойтись!

– А я тебе чем не мужик? – Нависает надо мной Савранский. – С именем, тут уж прости. Но все перечисленное я тоже могу. Животный секс, птичий секс, даже можем попробовать как пресноводные, метать икру.

– Ты шутишь?

– Зависит от твоего ответа, Римма. Сейчас ты решаешь, шучу я или, нет…

– Никит, ты…

– Маленький, - перебивает он меня, - дай мне полчаса и я докажу, что уже вырос.

Конечно, вырос, только когда? Как?! Надо мной сейчас возвышается огромный дядька, рядом с которым чувствую себя молодой и глупой.

– Нет, ты…

– Не привлекаю тебя? – Он подходит, наступает, давит, что мне приходится цепляться за его плечи, лишь бы не упасть. Не привлекает? Очень хотелось, что бы нет, но вот мой организм кричит об обратном. И этот запах… я вдыхаю и дрожу от восторга и возбуждения. Нет, мой мальчик, ты мне нравишься, и очень, только это неправильно.

– Нет, ты… - из последних сил пищу я.

– Настин сын, - выдыхает мне прямо в губы, - что ж, есть грешок.

И в следующую секунду на наши головы опускаются небо, а тьма укутывает одеялом, что ни выбраться обратно. Вокруг мгла. Я больше не вижу, но чувства обострились, будто кто-то выкрутил рубильник на максимум.