Чтение онлайн

Я поднял голову и понял, что стою у подножия той самой горы, где мерцал огонек. Огонька не было видно, но я чувствовал незримую нить тепла, что долетала сюда с вершины. Тонкая невесомая нить. Но она вливала такие силы, что я ухватился за нее, как за самую прочную веревку. И начал опасное восхождение.

Долго ли продолжалось оно? Трудно сказать. Здесь странным образом ощущалось, будто времени совсем не существует. Время превратилось в загадочное мерцание костра, до которого я силился добраться. Казалось, время и рождалось в том костре. Это приносило опьяняющее чувство тайны, которую во что бы то ни стало нужно раскрыть. И ради нее я готов был идти на все. Потому и шел дальше. Пальцы сами отыскивали выступы и трещины, ноги опирались на отвесные склоны. Иногда приходилось висеть на одних руках, держась за скользкий лед. И перебирая руками, продвигаться дальше и выше, над мрачной коварной бездной.

Однажды произошел обвал. Плотные слои снега сорвались вниз тяжелыми липкими комьями. Падая, они увлекали за собой обломки камня и льда. Вся эта чудовищная тяжесть низринулась на меня, словно спешила сорвать непокорного человека со скалы и унести вниз. Благо не человек я. Потому и удержался. Я стал частью горы, я слился с ноздреватой стеной, по которой карабкался. Камни и лед больно били по голове и плечам, но я терпел. Я знал — любая боль проходит. Нужно лишь уметь ждать.

Лавина прошла и унеслась в чернеющую бездну. А вместе с ней унеслась и боль. Последние отголоски рокота замерли внизу. Я поглядел вниз, вздохнул и продолжил восхождение. Неведомое тепло усиливалось и окрыляло новыми силами. Теперь я уже точно знал, что не сорвусь, не оступлюсь, не поскользнусь. Странным образом это поняла и стихия. Она будто осознала всю тщетность своих усилий и внезапно успокоилась. Ветер поутих, в нем уже не звучало той угрозы и ярости, что раньше. Вьюга смирила свой гнев, и теперь словно сама подталкивала меня к загадочной вершине. Молнии сверкали не так озлобленно, словно норовили не ослепить, а осветить мне путь. Гром не взрывался оглушающими раскатами, а приглушенно рокотал вдали. Так ворчит старый пес, завидев чужака в своем дворе, но при этом трется о ноги хозяина. Он чувствует: раз хозяин спокоен, то и чужак не опасен. Но службу знать надо — потому и ворчит.

Тепло, исполненное жизненной силы, снисходило с высоты, усиливалось и крепло. Стужа все еще кусала ледяными клыками, но уже не так люто. Закоченевшие пальцы стали гибче, тело подвижнее. Я карабкался, упиваясь своими силами и могуществом, поправшими мощь горной стихии. Плащ вился и хлопал за спиной, словно крылья повзрослевшего птенца, что впервые пробовал свои силы. Птенца, жаждущего полета, жаждущего испытать себя и покорить все ветра бескрайнего мира. И как бы не была могуча бесстрастная стихия, она не имела власти над простым желанием. Потому-то каждый может покорить и использовать ее во имя своих желаний. Каждый, кто познал ее тайны, ее нрав, ее природу.

Вскоре над головой показалось бледное мерцание. Оно пробивалось сквозь толщу снежных завихрений и наполняло меня благодатным теплом. На миг облака разошлись, из ползущих мрачных хлопьев выглянула большая луна. Ледяные венцы призрачно засветились под лучами пепельного света. Я глянул вверх. Надо мной нависал укромный каменный утес. Острым клином он торчал из тела горы и напоминал длинный перст, вытянутый в указательном жесте. Там-то и сиял таинственный огонек. Но вот беда — до него тянулась ровная стена, облитая гладкой ледяной толщей. Ни единой трещинки, ни единого выступа. Словно перевернутая озерная гладь.

Я нерешительно замер. Отпустил одну руку, слегка откинулся назад, вытянул шею. Подо мной чернела бездна, но она уже не владела моим вниманием. Его привлек утес. И неведомый огонек. Взгляд снова изучающе заскользил по мерцающей ледяной поверхности. Ничего. Ни одной зацепки. Голый обледенелый утес словно насмехался надо мной. Над тем, кто преодолел неимоверно трудный путь. Путь, неподвластный ни одному смертному. Неужели я останусь здесь, у самой цели, когда до нее один лишь шаг. Самый последний. Самый трудный.

Нет, этого не может быть. Да, это так, но этого не может быть. Потому что все может быть иначе. Так, как я пожелаю. Пусть здесь с моими желаниями никто не считается, но теперь и я не считаюсь с теми, кому я безразличен.

Я в отчаянии стиснул пальцы, собрал всю свою волю. Мне во что бы то ни стало нужно преодолеть последний шаг. Я готов был жертвовать всем, что имею, во имя последнего шага. Во имя своей цели. Во имя всего смысла существования. И я возжелал…

Внезапно совсем близко вспыхнула яркая молния, ночь огласилась чудовищными раскатами. Гора пошатнулась, едва не скинув меня к подножию. Оживился ветер. Снег новым порывом взвился и окутал мир. Вот тогда я решился: разжал пальцы и оттолкнулся ногами от стены. И полетел…

Куда?

А куда можно полететь, оттолкнувшись от скалы?

Куда может полететь простой человек?

Правильно.

Да вот не человек я.

Потому и полетел, куда возжелал изначально.

Снежный ветер охотно подхватил меня, высоко подкинул и услужливо подтолкнул в спину. Ночь в страхе расступилась и метнулась прочь. Навстречу ринулся яркий ослепительный свет. И я, словно мотылек, бросился в его объятия.

Мелькнул оледенелый край, рыхлые сугробы, гранитные зубья. И вот я мягко приземлился, угодив по колено в снег. И замер. Поначалу верилось с трудом. Но после сознание пронзила отчетливая мысль — я достиг утеса. Я добрался до цели. Я сделал то, чего хотел.

И вдруг я оробело съежился. Да, стоял холод, дул ветер, валил снег. Но не они стали причиной. Просто я задумался — чего же я хотел, куда добирался, зачем стремился сюда? Мысль пронзила, точно каленая стрела, угодившая прямиком в сердце. Я стоял в мокром снегу, и во все глаза смотрел. Смотрел и не мог оторвать взгляда. Смотрел и не мог понять…

Долго ли я простоял так? Это не важно. Важно иное — впереди действительно потрескивал небольшой костерок. От него веяло то самое тепло, что манило меня издали. От него шел красноватый свет, что вдохновлял к преодолению любых трудностей. Но я смотрел не на костер. Возле него, в большой круглой проталине лежало бурое сосновое бревнышко, облепленное комьями снега. И даже не оно привлекло внимание, хотя здраво задуматься — откуда все это здесь взялось? Внимание привлекала маленькая фигурка, греющаяся у огня. Поначалу я не мог сообразить — кто это? С первого взгляда заснеженный комок пушистого голубоватого меха. Но вот он зашевелился, повернулся…

Нет, я не ахнул и не воскликнул изумленно. Хотя изумление мое не ведало границ. Я просто стоял, не в силах пошевелиться, хотя и чувствовал прилив неведомой силы. Да, невозможно быть всесильным и бессильным одновременно. Но здесь возможно было все. Потому я и стоял, обессиленный своим всесилием и не мог оторвать даже взгляда…

Передо мной сидела маленькая девочка, облаченная в меховую безрукавку, толстую шерстяную тунику, такие же штанишки. На ногах смешные, неуклюжие с виду сапожки, отороченные густым мехом. Длинные волосы темными водопадами спадали на спину. Большие карие глазки лучезарно искрились на милом детском личике. На вид ей было лет десять. Но это если смотреть взглядом простого человека. Я же смотрел на нее по-иному. Хотя даже простому человеку ясно — здесь не может быть маленькой девочки. Даже тот, кто наделен неземной силой и то с трудом поднялся сюда. Чего тогда говорить о простом ребенке? Поэтому я точно знал — передо мной не просто девочка. И ей далеко не десять лет. К тому же, помимо уверенного осознания, я еще чувствовал это.

Вторым моим удивлением стало отсутствие удивления в ее глазах. Они светились отдаленной радостью и одновременно печалью. Они мерцали бесстрастным спокойствием, но в тот же миг таили древнюю безграничную мощь, способную обернуть все, что ни есть во все, что угодно. Хоть целый мир в руины, хоть руины в целый мир. Они таили глубокую мудрость, но она казалась чистой детской наивностью.

Девочка выжидательно смотрела на меня и тоже не могла оторвать взгляда. Странно, но мне она показалась всесильной. Неужели и она не в состоянии сделать хотя бы этого?

Девочка загадочно улыбнулась и… отвернулась. Подняла обугленную палку, поправила костер. Затем склонилась на бок, взяла несколько веток из сложенной кучи, подсунула в огонь. Пламя отозвалось снопом необычайно ярких искр. Казалось, они взвиваются высоко в небо, где разлетаются по темному куполу мириадами крупных звезд. Я поглядел вверх. Плотные тучи все еще затягивали небосвод. Вьюга все еще свистела и завывала, но здесь ее сила таяла и смирялась. Здесь падал редкий пушистый снежок, словно стояло безветрие. Здесь все было очень странно и непривычно.