Чтение онлайн

— Я научу тебя кое-чему.

Пламя мгновенно погасло. Хват скис, осунулся и снова стал нищим. То есть ослаб.

— Не печалься, — посоветовал я, приглядываясь к снующей толпе. — Такие подарки склонны принимать лишь короли. Им то нужнее всего — остальное они имеют в избытке.

Он как-то разом притих. Я скрестил ноги, устроился поудобнее, и придвинул к себе его шапку. Нищий тут же оскалился, но я успокоил его:

— Не злись. Я дам тебе золотой за то, что взял на некоторое время твою вещицу.

— Точно дашь? — уже тише переспросил он.

— Точно.

— А не обманешь?

— Нет.

— Я не верю.

— Твое исконное право. Но то неважно.

Он посопел еще немного и сдался. Уж слишком высокой оказалась плата. Ему никогда не давали даже серебряка, не то, что полновесного гульдена. Желания его уже отчетливо запахли, а глаза мечтательно закатились. Я фыркнул и прикрыл нос. Резкая вонь перекисшего вина пробирала даже меня. Но что поделаешь — приходилось терпеть. Ведь не все желания совпадают.

Я выдвинул подальше шапку, чтобы людям удобнее стало кидать в нее монеты. И приготовился ждать, как опытный охотник подстерегает осторожную дичь. Хват сидел рядом и помалкивал. Даже он понимал — происходит что-то важное. А потому и стало ему интересно.

Время летело над рыночной площадью. Люди ходили туда-сюда, обремененные грузом своих желаний. Некоторые из них уже осуществились, и обременяли уже реальной ношей. Они едва мерцали и обращались в воспоминания. Но те, которым еще суждено было притвориться, горели ярче солнца. Их сполохи отражались в распахнутых глазах, их образы рвались наружу из плена фантазий. И сила этого нестерпимого жара заставляла двигаться нашу бесконечную жизнь. Я принюхивался к каждому из них, приглядывался к их хозяевам, прислушивался к их голосам.

Мимо нас шел какой-то знатный господин. На нем красовался узкий бордовый колет, темные штаны, высокие черные сапоги. С плеч спадал короткий вишневый плащ с двумя серебряными фибулами. Длинные ухоженные волосы волнами спадали на плечи. Лицо худое и вытянутое, глаза водянисто-голубые и пронзительно холодные. Он окатил нас ледяным презрением и насмешливо покривил тонкие губы.

— Чего, дармоеды, плодитесь? Уже по двое сидите?

Я загадочно сверкнул глазами и вежливо произнес:

— Да, уважаемый человек, ваша наблюдательность выше всяких похвал. Мы сидим парой.

— Развелось тут нахлебников! — зло сплюнул он в сторону. — И куда городские власти смотрят?

— Не ведаю, — искренне признался я. — Однако ваша великолепная наблюдательность не может не отметить одной маленькой особенности.

— Какой еще?! — насторожился он, окинув нас быстрыми прозрачными глазками.

— Неужели я рано отметил вашу наблюдательность? — разочарованный вздох всколыхнул мою грудь. Человек нахмурился. Ему явно было неприятно слышать это из уст уличного бродяги. Я наигранно повздыхал, и затих. Он не сводил с нас пытливого взгляда. Я ждал. Хват сидел молча и жался от страха. Он не привык так разговаривать с людьми из высшего света. Наконец человек негодующе проворчал:

— Чего еще я не вижу? Два нищих голодранца сидят под забором и клянчат милостыню уже в два горла. Что еще?

Я позволил себе легкую улыбку.

— Но стоит отметить — шапка у нас одна на двоих.

Прохожий немо уставился на грязную шапку. Она лежала между ним и нами, и напоминала волшебные врата миров. Да, двух миров — состоятельных и неимущих. Таких ярких и контрастных, таких близких и с тем же невообразимо далеких. Поэтому, смело говорю — параллельные миры есть. Они издревле существуют бок о бок, они населены схожими людьми. Но вот попасть из одного в другой подчас становится невозможно. А если попадаешь, то не иначе как по волшебству. По крайней мере, люди склонны видеть в том проявление мистических сил. Но мистическое — это всего лишь неподвластное пониманию.

Состоятельный прохожий еще раз придирчиво осмотрел шапку, затем нас. Я продолжал:

— А потому, какая разница, сколько нас сидит. Главное — мы не просим больше, чем вы обычно склонны нам давать. Мы не просим людей кидать нам по две монеты. Иначе шапок было б две. Зато нам предстоит делить подачки на двоих. Представьте, насколько наше положение ухудшилось? Ведь вы не обеднеете от медяка, зато каждый из нас двоих лишается целой половины заработка.

— Хм, точно, — подумав, согласился человек. Неожиданно изменился в лице — на нем мелькнула тень жалости. — Ладно, так и быть.

С этими словами он полез за пазуху и извлек пару медяков.

— Вот вам, чтоб хоть на хлеб хватило.

Я протестующе вскинул руки и замахал. Он сурово и недоуменно посмотрел на меня — чего, мол, еще? Я бросил мимолетный взгляд на оробевшего Хвата и поспешно разъяснил:

— Нет, нет, что вы! Мы не имеем права обирать вас. Достаточно и одной монеты.

— Ладно тут прибедняться, — повышая тон, пристыдил он. — Сами бледные от недоедания, еще и подаяния им не надо. Тоже мне, рыцари благородных кровей! Вот же нищета пошла?! Уже медяки брать не хотят! Да вы зажрались!

— Нет, не зажрались, просто… надо быть справедливым, — вежливо парировал я.

— Я и с двух медяков не обеднею! — с затаенным вызовом провозгласил он. Пренебрежительно фыркнул и ткнул в нас пальцем. — А вы как были, так и останетесь голытьбой. И даже с двух монет ваша жизнь не изменится. Поэтому не надо тут выкручиваться, дескать, шапка одна! Не надо! Хотите две, дам две! И только скажи, что не хотите!

— Мы хотим… но не можем, — честно признался я, глубоко вздохнув. — Ведь совесть для нас не пустое слово…

Он скривился, вскинул руку, и монеты тихо звякнули уже в шапке. Да, врата миров — не выдумка. Они распахиваются за такую ничтожную плату. И всего-то за медяк можно познать параллельный мир. Поговорить с его обитателями, понять, чем они живут и к чему стремятся. Хотя, это и так понятно. Пусть не всем и не до конца.

— Совесть ему! — светлые глаза издевательски сверкнули. — Держи уже! Да благодари Господа, что земля такими как я еще полнится. Не то сгнили бы уже все вы!

— Премного благодарен, — склонил я голову в поклоне. — Но я ж с вашей точки зрения сужу — не с моей. Нам-то чем больше, тем лучше. А вы ж изначально были против того, что нас уже двое.

— Ну да, — вспомнил он.

— Однако вы дали нам пару медяков, — кивнул я в сторону шапки. — Тем самым, вы пособляете нашему размножению. А вдруг завтра здесь окажется уже трое?

— Хм, — он ухватился за подбородок, метнул на нас глубокомысленный взгляд.

— Может, все-таки возьмете обратно? — без тени насмешки предложил я, учтиво пододвигая засаленную ветхую шапку.

— Сидите уже, — махнул рукой знатный прохожий. Заглянул внутрь, брезгливо поморщился и косо посмотрел на нас. — Сегодня я добрый.