Чтение онлайн

— Что, охотники, не про вас сегодня добыча?

Хват обиженно поджался и засопел. Я вежливо улыбнулся.

— Отчего же, милейший? Мы уже подстрелили с дюжину куропаток и рябчиков. И даже уложили одного кабана.

— Чего?! — он остановился и сморщился. — Какого еще кабана?

— Жирного! — с гордостью ввернул Хват. Но я метнул на него осуждающий взгляд, и он снова виновато сжался. Молодец, хоть соображает: каков охотник, такова и добыча.

— Чего вы мне тут голову морочите?! — угрожающе надвинулся на нас парень. Казалось, широкий дублет заслонил пол небосвода.

— О, не принимайте близко к сердцу, — поспешил я исправить положение и смягчить его напористость. — Просто, мой друг очень наблюдательный. Потому и разглядел в вас прирожденного охотника. И решил изложить кое-какие подробности теми образами, которые для вас ближе. Понимаете?

— Ничего не понимаю! — замотал пером молодой охотник.

Я покачал головой.

— Но… вы ж такой умный. С виду.

— Так и есть, — гордо и грозно провозгласил он, подался назад и снова вскинул острый подбородок.

— Вне всяких сомнений, — я церемонно поклонился. — А потому нет нужды вам что-то объяснять.

Он некоторое время стоял, пронзая нас взором, точно охотничьими стрелами. Мы, право, себя дичью не чувствовали. Вернее, Хват, может, и ощущал. Но вот я сам уже примерялся к этому высокому стройному охотнику, словно брал прицел. С «кабаном» его мало что роднит. А вот на оленя похож. Наконец, он не выдержал и произнес:

— Чего-то я вас не пойму: вместо того, чтобы молить милостыню, вы тут непонятно о чем болтаете.

— Отчего же, — встрепенулся я. — Нам, по крайней мере, все понятно.

— И что вам понятно? — не терпелось ему.

— То, о чем мы говорим, — просто и доступно пояснил я.

— Хм, странные вы, — отметил парень. — Особенно ты. Этого-то я частенько тут встречаю. А тебя вижу впервые. Ты, вообще, кто такой?

— А разве это важно? — печально бросил я. — Особенно для такого важного человека, как вы. Ведь мое имя никак не повлияет на вашу жизнь. И даже в памяти не зацепится. А потому, смею повториться — важно ли оно?

— Нет, не важно, — искренне признался молодой охотник. — Но все ж… интересно. Первый раз встречаю такого попрошайку.

— Заметьте, — мягко остановил я его. — Я ничего у вас не попросил. Поэтому называть меня попрошайкой преждевременно.

— Ха, тоже мне, — с надменным хохотом взмахнул он рукой. — А зачем тогда ты здесь сидишь?

— Узнать кое-какую истину, — таинственно понизился мой голос.

— Какую?! — глаза парня сияли задором молодости и опьяняющим чувством собственного всесилия. Которое часто и губит молодых людей.

Я взглянул на Хвата. Он побледнел. Даже грязь и щетина не могли скрыть изменившегося цвета лица. Зато мои щеки подернулись гордым румянцем. Я подмигнул ему, и снова вернулся к своей «жертве».

— Просто мы с другом держим пари.

— Пари?

— Да, пари, — кивнул я. — Я утверждаю, что каждый подает ровно столько, насколько он ценит себя превыше остальных. Друг мой не верит. Он говорит, что больше медяка никто не подаст. И он был прав. Но… лишь до сегодняшнего дня.

— А что сегодня случилось? — желания парня запахли неподдельным любопытством. Сразу чувствовался азарт охотника. Он взял след. И тот неуклонно вел его в петлю моего силка. Я не спешил, так как знал: хочешь поймать — замани поглубже.

— Сегодня произошло удивительное событие, — продолжал я, искусно путая следы.

— Какое?! — он настойчиво следовал по пятам.

Я огляделся, словно загнанная косуля, вздохнул и указал на шапку.

— Я нашел самого достойного человека в вашем королевстве.

— Вот как? — густые брови удивленно поползли вверх. Я тут же повел чутким носом. Так и есть — пахнет глубинной ревностью.

— Да, именно так. Один знатный человек дал нам настоящий гульден. Вот он лежит.

— Хм, точно! — отметил охотник, бросив хмурый взгляд в недра шапки. — Гульден…

— Это не милостыня, — пояснил я, не сводя холодных хищных глаз с парня. — Это показатель достойности нашего благодетеля. Тем самым он вознес себя выше других, кто с презрением швырял медяки. Намного выше. Ведь никто другой ни разу не давал и серебра, не говоря уже о гульденах. Ни разу! И ни разу больше не подаст. Значит нет тех, кто был бы достойнее его. Нету! И быть не может. По крайней мере, я так думаю.

Молодого охотника едва не сломало пополам. Он нервно передернул плечами, сморщился, скривился, позеленел и мученически потянулся к кошелю, что висел под просторным дублетом. Мы ожидающе замерли. Глаза Хвата, казалось, сейчас выскочат. Рот его приоткрылся, лицо вытянулось. Он снова не верил в происходящее.

Силки затягивались. Я тоже округлил глаза в наигранном удивлении, но уголки рта все ж предательски усмехались. Однако никто не обращал на меня внимание. Ни Хват, ни молодой охотник. Каждого интересовало исключительно свое. Одного — деньги, второго — чувство собственного достоинства. Но никак не я. А потому сделка получалась честной и выгодной. Каждый получал свое.

Второй раз за сегодня солнце щедро вспыхнуло на золотых гранях увесистого гульдена. Оно ласково играло, отражая те желания, с которыми расставался охотник, и получали мы. Но с тем же парень приобретал одно из самых дорогих — достоинство. То есть мы попросту обменивались желаниями. Всех эта сделка устраивала в полной мере. И закон равновесия желаний не нарушался.

Цепкие сильные пальцы в прощальной тоске стиснули золотую монету. Синий дублет тяжело всколыхнулся. Он закусил губу, еще раз вздохнул, заглянул в шапку и разжал пальцы. Гульден скользнул в темное чрево, довольно звякнул и притих.

Но на этом сюрпризы не закончились. Парень достал еще и серебряк. И отправил его следом. Хвата заколотило. Он часто моргал и хватал воздух широко раскрытым ртом. Я тоже вытянулся в изумлении и восхищении. Да…

— Вот вам! — то ли с досадой, то ли с гордостью выдал молодой охотник. — Знайте, что есть тот, кто достойнее любого. Да, никто не подаст гульдена, лишь один нашелся таковой. Но уж тем более никто не подаст золота и серебра одновременно. Таков вообще лишь один. И это я!

— О… вы…вы… — силился произнести я, но никак не мог. Вернее — не хотел. — Вы… я право…

— Чего?! — парень победно выставил ногу, словно поставил ее на поверженную тушу медведя. В свете солнца ярко заблестел лоснящийся сапог, вспыхнули золоченые шпоры. — Не видали такого?!

— Поистине не видали! — честно признался я.

— И не увидите! — самодовольно добавил он.

— Боюсь, не увидим, — поспешно закивал я.

— То-то же!

— Но… мы должны помнить такого великого человека?