Чтение онлайн

Когда же берег?

Она уже почти дошла до реки, когда само провидение послало воспоминания о бабушкином доме. Старом, сморщенном, неуклюжем деревенском доме, в котором она не была… Вика задумалась: сколько? Месяца два-три точно не была. Дом находился в Подмосковье, минут сорок по Казанскому направлению. Конечно, туда добираться долго и неизвестно что там и как, но это крыша над головой. Ключи, как и двадцать лет назад, припрятаны под шифером облезлого сарая, и если лачугу не облюбовали бомжи, она сможет провести там несколько дней. «Опять же: только в том случае, если Ярослав не прибрал и ее», – напомнила себе Вика.

Ей безумно захотелось оказаться под сенью ветхого жилища. В детстве она проводила там каникулы, ела бабушкины блинчики из печки и сладчайшую клубнику, чесала за ухом плешивого кота и гонялась за бабочками.

Ей нужна была электричка. Пусть денег с собой не имелось – она могла запрыгнуть на платформу через какой-нибудь дырявый забор.

Некоторое время Вике понадобилось, чтобы сообразить, где она находилась, и определить, куда повернуть. Сначала она шла бодрой походкой: у движения была цель, но вскоре усталость победила. Сколько же ей тащиться до вокзала? Часа три-четыре не меньше. Почему вчера она сразу не вспомнила про деревенский дом и не поехала туда вместо бесцельного блуждания по городу?

День вступал в свои права. Поднялось солнце и выпило немногочисленную влагу с травы. Люди выползли из подъездов и заспешили на пробежки, выгул собак, на работу. Автомобили засуетились на дорогах, троллейбусы и маршрутки стали собирать пассажиров. Тоненькие струйки людей текли к метро, сливаясь в бурные реки. Вика присоединилась к потоку и проскочила через турникет, прилипнув к толстому парню лет пятнадцати. Раньше она этого никогда не делала, но сегодня не могла не воспользоваться метро. Идти пешком сил не было.

В подземке стояла духота и противно воняло. Вика не спускалась сюда года два: машина, такси, водитель деда. Люди толпились, занимая места ближе к входам в вагоны, которые еще не пришли на перрон. Лавочки были оккупированы, поезда забиты до отказа. Вика втиснулась меж потных тел. Хорошо, что народу много: толпа не давала упасть. Дышать было нечем, и Вика поминутно сглатывала, подняв лицо и стараясь поймать свежий воздух. Пассажиры торопились на станциях-переходах, заранее понимая, в какую сторону бежать. Только она бестолково долго читала указатели, выходила не из того вагона, продиралась супротив потока. Голова гудела, будто всю ночь хозяйка отплясывала в шумном клубе. Глаза слезились и не желали сосредотачиваться на буквах. Вика сама себе казалось сомнамбулой.

И все-таки, спустя некоторое время, измученные ноги нашли отдых в полупустом вагоне электрички. Хорошо хоть здесь она ехала против рабочего люда. Или, может быть, день был в самом разгаре, и белые воротнички давно рассортировались по офисам? Отупевшим взглядом Вика смотрела в грязное окно, пытаясь привести мысли в порядок и осознать, что она все еще жива и ей есть куда пойти, несмотря на то, что внутренности сковала ледяная тревога. Не думать ни о чем – вот было бы блаженство, но оно, как назло, не наступало.

Сердце Вики было опустошено. Тело разбито, истерзано. Все в ней кровоточило: и душа, и сердце, и разум. Прежняя смелая Вика умерла вместе с заходом вчерашнего дня.

Она сидела, вытянув ноги, как если бы ничего не произошло. Какие-то неясные видения проходили перед глазами. Она думала о небе, чистом небе, простирающемся над головами всех людей на земле. Живых и мертвых, добрых и злых, счастливых и несчастных. Люди жили, старались быть хорошими, растили потомство, зарабатывали, велели детям прилежно учиться, а те, в свою очередь, то же самое повторяли своим детям. А небо голубело. Над ним простиралась бесконечная стратосфера, в которой рождалось северное сияние. Нет, оно создавалось на солнце и прилетало на землю с маленькими электрическими частицами. Мысли путались в голове. Зачем она думала о бесполезных вещах? Сейчас ей важно был только одно – пережить происшедшее.

Вика равнодушно перевела взгляд на улицу. Поезд неторопливо сбавлял скорость, притормаживая у полупустой платформы. Наконец, качнулся и встал. Напротив окна располагался садовый магазин, и Вика обратила внимание на яблони, выставленные на продажу. Стройные и хрупкие они были бы похожи на небольшую фруктовую рощу. Только корни их были заключены в сетчатые мешки, вмещавшие не больше ведра почвы каждый. «Роща» походила на невольничий рынок.

От мешка к мешку тянулись шланги. По ним подавали, видимо, воду. Вика не могла отвести тоскующего взгляда. Гибкие трубы напоминали цепи на ногах заключенных. Деревья, похожие на рабов, но сохранившие гордость, любящие солнце, питающие листья, ждали своего часа. Ждали, когда благодарный хозяин привезет их в любовный сад и позволит расправить мышцы, вытянуть корни, как просыпающийся человек тянет руки. Доживет ли хоть половина до счастливого момента? Нет, большая часть погибнет и будет выброшена на свалку. А пустое место займет новый заключенный. Вика отвернулась. Она застыла и ничего не чувствовала: ни рук, ни ног, ни шеи. Зажмурила глаза и постаралась уснуть, чтобы набраться сил. Ничего не вышло.

Спустя полчаса вылезла на нужной станции. Все здесь изменилось. Магазины стояли ровными рядами и имели аккуратный вид, небольшая площадь перед станцией сверкала старательно выложенной плиткой. Несметное число машин толпилось на дороге, у платформы, под мостом, у палаток. Вика осторожно осмотрелась: там ли вышла? Там. Знакомая тропинка повела мимо обветшалого санатория, высоких сосен, стареньких домов, новых коттеджей-замков и густой травы. Воспоминания детства, неизгладимые, оставившие отпечатки на коре головного мозга, возникали на каждом углу, у каждого куста.

С трудом передвигая ноги, она шла. Несмотря на середину дня – не согрелась. Сердце стучало бешено, но внутри оставался могильный холод. Разве так бывает? Вика отчаянно пыталась взять себя в руки и подумать здраво. Некоторое время, она нарочно разжигала в себе чувство злости на Ярослава, и это поддерживало ее. Она говорила себе, что он отвратительный трус, если решил выместить обиду на ней, убеждала себя, что разумная вселенная вернет ему все сторицей, что он просто негодяй, что еще надо разобраться, кто на самом деле виноват во всей этой истории, и с чего все началось. Она не должна из-за него расстраиваться и тем более плакать! Он не достоин ее слез. В ее жизни обязательно будет человек, который полюбит ее искренне и навсегда, который будет носить ее на руках!

«Самое время начать жизнь с чистого листа – подумала Вика. Вот бы проснуться лет через семь и посмотреть, какая я там». Воображение нарисовало успех: Вика в элегантной одежде, в открытой машине катит навстречу морю. Шарф развивается зеленым пламенем. Ею восхищаются все мужчины. А один любит беззаветно. Дети. Дом. Собака.

Натужные мечты вернули призрачную картину всего того, что она утратила, и горе прорвалось рыданиями и детскими всхлипами. «Ярослав», - простонала Вика, и звук его имени высвободил боль, которая холодом засела внутри. Она была похожа на пронизывающий до костей северный ветер. Он проникал сквозь кожу, как сквозь легкую трикотажную кофту, намораживал снег прямо на сердце и кровеносных сосудах так, что их разрывало от холода.

Вика остановилась. Крепкий придорожный колодец подсказал, что жажда мучила ее уже не первый час. Она опасливо достала воды и напилась прямо из тяжелого ведра. Студеная влага сводила зубы и нагоняла еще большую дрожь на тело. Солнце стояло высоко, жаль – у нее не было телефона, узнать сколько времени. И может быть, Ярослав позвонил бы ей.

Нет, он не позвонил бы. Она это знала. Он не станет больше беспокоиться о ней. Слезы снова полились из глаз. Не было смысла тешить себя пустыми иллюзиями. Правда, которой она не хотела взглянуть в лицо, пронзала ее словно беспощадный мощный удар тока. Он никогда больше не поинтересуется ей. Он никогда больше не улыбнется ей. Никогда не протянет руку. Она будет полной дурой, если станет ждать этого. Вика всхлипнула. Теперь они возненавидели друг друга.