Чтение онлайн

Но в Калифорнии, где я впервые жила одна, я осознала, что у многих людей имеются предубеждения относительно занятий женщинами наукой и что выбранная мной специальность воспринималась как не очень-то «женская». Ведь ученые – это мужчины в белых халатах с всклокоченными волосами, день и ночь трудящиеся в лаборатории. В Калифорнии я познакомилась с людьми, своими коллегами, открыто говорившими о проблемах женщин. Они были для меня источником вдохновения. Особенно сильное впечатление на меня произвела преподаватель психологии Университета Южной Калифорнии Элейн Андерсен, которая по сей день является моей подругой и наставницей. Она заявляла, что наукой могут и должны заниматься не только мужчины, и я с ней соглашалась.

После трех месяцев в Калифорнии я провела полгода в Непале, преподавая английский в школе близ Катманду. Я обучала детей в возрасте от трех до восемнадцати лет (мне самой на тот момент было всего лишь восемнадцать!) и жила в семье непальцев. Здесь у меня открылись глаза на совершенно иной образ жизни и на огромные культурные различия между общественными нормами в Непале и в моей родной Британии. Когда я не преподавала, я много часов проводила в одиночестве или с коллегой (ставшей моей близкой подругой) Камиллой в нашей простенькой комнатушке за написанием писем и обсуждением школьной жизни.

Одной из частых тем были различия в общественных ожиданиях непальцев относительно женщин и мужчин. В индийской школе, где я преподавала, в начальных классах было приблизительно равное количество мальчиков и девочек – вплоть до одиннадцати лет, после чего многие девочки переставали ходить в школу. Среди учеников старше тринадцати лет были одни мальчики. Предполагалось, что девочки получат только начальное образование, а с наступлением полового созревания должны оставить школу, чтобы выполнять работу по дому и даже готовиться к замужеству. Тогда на меня, восемнадцатилетнюю, это произвело неизгладимое впечатление. После года, проведенного в Калифорнии и Катманду, меня стали живо интересовать вопросы женского равенства. Это стало частью моей самоидентификации. Поэтому в университете я стала сотрудницей представительства по делам женщин, освещающего проблемы и права студенток. Не обошлось без конфликтов: однажды агитдоску подожгли противники феминизма. Опыт, полученный во время годичного перерыва до поступления в университет, повлиял на развитие моего самосознания. Кто знает, каким человеком я стала бы, если бы поехала в другую страну или поступила в университет сразу после школы?

Наша социальная личность, то, как нас видят окружающие, выступает в подростковый период на первый план. Поступив в университет, я стремилась продемонстрировать свою начавшую формироваться личность сверстникам, и они делали то же самое: развешивали плакаты по стенам, слушали любимую музыку, вступали в клубы по интересам – были ли это регби, теннис, крокет или курсы сомелье. Это был их способ самовыражения. И хотя самоидентификация продолжает эволюционировать в течение жизни, к окончанию подросткового периода большинство людей осознают, кто они. И какими их видят – или какими хотели бы, чтобы их видели – окружающие.

Самосознание, формирующееся под влиянием мнения окружающих, иногда называют «зеркальным я» [25] . Мы представляем себе, как нас воспринимают и как о нас судят другие, и это может спровоцировать чувство удовлетворения, смущения, гордости, стыда или вины. Данный процесс осложняется тем фактом, что разные люди воспринимают нас по-разному, например члены семьи, которые хорошо нас знают, и коллеги, которые знают нас не так хорошо или знают нас в другом качестве [26] .

Подростки чаще, чем дети, сравнивают себя с другими и осознают, что другие сравнивают их с кем-то или выносят суждения на их счет; кроме того, они начинают выше ценить это мнение. Другими словами, в подростковом возрасте «зеркальное я» начинает играть более значительную роль в развитии личности, мы всё больше понимаем, что думают о нас другие, и всё больше тревожимся на этот счет [27] .

Один из моих друзей, отец двух дочерей-подростков, поделился наблюдением, что наиболее разительная перемена в возрасте полового созревания произошла в их склонности стыдиться, в особенности стыдиться собственных родителей. До этого, если они плохо вели себя в магазине, ему было достаточно пообещать спеть их любимую песню, и они сразу переставили шалить. По наступлении подросткового возраста то же самое обещание стало для них угрозой: они не могли вообразить ничего хуже, чем если их отец примется петь в общественном месте!

Исследование, проведенное в 2013 году Леей Соммервиль из Гарвардского университета, выявило посредством сканирования мозга поразительный эффект, который смущение оказывает на тело и мозг подростков [28] . Всем испытуемым – детям, подросткам, взрослым – было сказано, что, когда они будут лежать в аппарате компьютерной томографии, в какой-то момент за ними будут через видеокамеру наблюдать их сверстники (некто того же возраста, что и сами участники эксперимента). Им самим ничего не нужно было делать – им не предлагали ни заданий, ни зрительных стимулов; их просто заставили думать о том, что кто-то будет смотреть на их лицо каждый раз, когда загорается красная лампочка. На самом же деле никакого наблюдателя не было, о чем участники не подозревали. Однако уровень смущения у подростков, когда они предполагали, что на них смотрят, или только ожидали, что на них будут смотреть, был гораздо выше, чем у детей или взрослых. Кроме того, потовыделительная активность кожи, являющаяся показателем стресса или волнения, у подростков, которые думали, что за ними наблюдают, или ожидали, что за ними будут наблюдать, была выше, чем у взрослых и детей. Наконец, мысль о том, что на них смотрят, вызывала у подростков активность медиального участка префронтальной коры головного мозга – ключевой области «социального мозга» (совокупности зон мозга, отвечающих за анализ поведения окружающих), задействованного в восприятии самого себя. Мысль о том, что за тобой наблюдает (или будет наблюдать) кто-то из сверстников, заставляет людей смущаться. И на подростков это влияет гораздо сильнее, чем на представителей прочих возрастных групп.

Помните себя в подростковом возрасте? Возможно, вы прошли через фазу острого смущения при мысли, что другие постоянно вас оценивают и даже говорят о вас. Это довольно распространенное явление в начале подросткового периода (11–14 лет), когда молодые люди обращают все больше внимания на то, что окружающие оценивают их, и в результате могут ошибаться относительно того, насколько часто это происходит в действительности [29] . По мере того как подростки начинают задаваться вопросом, кто они и как их принимает общество, они всё больше смущаются – до такой степени, что представляют себе, что на них смотрят, даже если это не так. В 1960-х годах Дэвид Элкинд ввел термин «воображаемая аудитория» [30] . Согласно его описанию, подростки воображают, что другие постоянно наблюдают за ними и оценивают, даже если на самом деле этого не происходит. Представьте себе четырнадцатилетнюю девочку, которая не хочет играть в настольные игры с родителями и младшими братьями или сестрами, потому что, по ее мнению, друзья посчитали бы, что это не круто – даже если никто из них ее не видит и вряд ли об этом узнает.

Многие сайты социальных сетей обращаются к желанию молодых людей поделиться информацией о себе, получить оценку других людей и заглянуть в чужую жизнь – хорошими примерами являются Facebook, Snapchat и Instagram. Однако недавние исследования заставляют предположить, что, хотя ощущение присутствия невидимой аудитории повышается в период между детством и юностью, оно остается довольно высоким и во взрослом возрасте [31] . Возможно, что все мы до определенной степени слишком беспокоимся о том, что о нас думают окружающие. И хотя Facebook, например, изначально создавался молодыми для молодых, впоследствии он приобрел все возрастающую популярность и среди людей постарше. Очевидно, что всех нас интересует, как нас воспринимают окружающие, а социальные сети возбуждают этот интерес, предоставляя больше возможностей самовыражаться более открыто, чем раньше. Даже после окончания подросткового периода самосознание продолжает развиваться во взрослом возрасте.

Наше самосознание зависит не только от «зеркального я» – того, как нас видят окружающие. Оно также частично обусловлено самооценкой, формирующейся на базе наших собственных реакций на события прошлого и настоящего. Тот год, что я провела в Калифорнии и Катманду, сыграл роль в формировании моего самосознания, что напрямую повлияло на то, какой я вошла в студенческую жизнь. Явление, связанное с самосознанием, называется «интроспекция» или «метапознание», оно включает в себя способность отслеживать и осознавать собственные эмоции и мысли. Что вы сейчас чувствуете? Возможно, вы нервничаете или тревожитесь? Эти эмоции побуждают вас вести себя определенным образом; вы можете понимать, какие эмоции стоят за вашим поведением, а можете и не понимать. Склонность анализировать, почему мы чувствуем себя так, а не иначе, и отслеживать собственные эмоции является одной из форм интроспекции.

Еще один аспект интроспекции включает в себя оценку того, насколько мы уверены или не уверены в собственных решениях и действиях. Отвечая на какой-либо вопрос, человек склонен думать, что дает правильный ответ. Но это не всегда так: иногда мы знаем, что правы; иногда мы принимаем решение или предпринимаем действие, не зная, правы мы на самом деле или ошибаемся. Представьте себе, что вы только что закончили решать судоку или ответили на сложный вопрос в тесте на общую эрудицию, – насколько вы уверены в своей правоте? Степень осознанности поведения и реакция у разных людей могут различаться. Некоторые принимают решения, особо не задумываясь над причинами и над правильностью ответа, – это называется сниженной способностью к интроспекции. Другие осознают, что именно они знают; они понимают, когда их ответ верен, а когда это только догадка, – это люди с высокой способностью к интроспекции [32] .