Чтение онлайн

Как же способность к интроспекции развивается в подростковый период? Леонора Вейл обратилась к этой проблеме в исследовании, проведенном в моей лаборатории в 2012 году [33] . Испытуемых в возрасте от 11 до 41 года просили выполнить чрезвычайно сложное задание, состоявшее в просмотре последовательно сменяющихся пар картинок на экране монитора. На каждой из них было шесть одинаковых фигур, но на одной картинке одна из фигур была чуть ярче остальных. Испытуемых просили определить, на какой из двух картинок находилась более яркая фигура, а затем просили оценить, насколько они уверены в своем решении. Задание осложнялось тем, что каждая картинка появлялась лишь на долю секунды – испытуемые признавались, что по их ощущениям они угадывают, хотя по большей части их ответы были правильными. Это похоже на то, как на приеме у окулиста просят прочитать едва видные буквы в самом низу таблицы: очень часто возникает ощущение, что угадываешь, а не читаешь.

В нашем эксперименте мы обнаружили, что, хотя правильность выполнения задания была сравнимой во всех возрастных группах, старшие подростки и взрослые были больше уверены в правильности своего выбора, нежели подростки младшего возраста. Другими словами, способность человека оценить уровень точности собственных ответов – его способность к интроспекции – повышалась в течение подросткового периода и сохранялась на одном уровне во взрослом возрасте.

Кроме способности осознавать, как нас видят окружающие, и правильно оценивать собственные ответы и реакции самосознание включает в себя способность видеть альтернативы поведения в той или иной ситуации. Допустим, что утром вы не услышали будильник и проспали. Вы пропустите электричку, а значит, опоздаете на важное совещание. Что будете делать? Возможно, позвоните коллегам и предупредите, что можете пропустить совещание и попросите кого-нибудь вас заменить. Вы можете посмотреть расписание автобусов, вызвать такси или попросить друга подвезти вас. Как бы вы ни ответили, ваши намерения – попасть на совещание – подталкивают вас к определенным решениям и действиям.

Совместно с Супарна Чоудхури, в то время писавшей диссертацию, а также Ханникой ден Оуден и другими коллегами мы исследовали развитие способности рассматривать альтернативы поведения в определенной ситуации [34] , или то, что мы назвали «причинной обусловленностью намерений». Нас интересовало, каким образом намерения человека влияют на его действия, поэтому мы просили добровольцев поразмыслить над тем, что они предпримут в определенной ситуации (например: «Вы в кинотеатре, но вам плохо видно экран; пересядете ли вы на другое место?»). Поскольку особый интерес для нас представляло развитие данной способности в подростковом возрасте, в исследовании было две группы испытуемых: подростки 12–18 лет, а также взрослые 22–37 лет. По мере того как испытуемые отвечали на ряд вопросов относительно того, что бы они предприняли, имея определенные намерения, производилось сканирование их мозга. В контрольном задании испытуемым предлагалось ответить, что могло бы произойти в результате некоего реального события (например: «В лесу неожиданно повалилось огромное дерево; будет ли слышен громкий треск?»). Эти задания похожи: они включают в себя причинно-следственные связи, но в первом речь идет о намерениях человека, тогда как во втором о событиях, происходящих не по воле испытуемого.

Мы обнаружили интересные различия между группами подростков и взрослых в выполнении тех заданий, где был задействован «социальный мозг». Эта система участвует в интерпретации намерений и эмоций других людей и включает в себя зоны мозга, отвечающие за осознание самого себя. При ответе на вопросы о собственных намерениях у подростков одна зона мозга – медиальная префронтальная зона коры головного мозга – была задействована активнее, чем у взрослых. Если вы помните, та же зона активировалась в исследовании Леи Соммервиль, когда испытуемые думали, что, пока они лежат в томографе, за ними наблюдают сверстники, и начинали смущаться. У взрослых же более высокой была активность другого участка социального мозга – правого височно-теменного узла. Таким образом, исследование выявило, что между подростковым возрастом и зрелостью происходят изменения в паттернах мозговой активности, связанных с самоанализом.

Сложно установить, почему это происходит, одним из объяснений может быть отличие в когнитивных стратегиях, которые взрослые и подростки используют при выполнении описанных заданий. Другими словами, процесс осознания себя может меняться с возрастом, и это отражается в различиях паттернов мозговой активности. По-видимому, подростки обдумывают собственные действия с большей степенью осознанности. Возможно, для взрослых процесс осознавания себя стал более автоматическим и требует меньших усилий; у них более обширный запас воспоминаний и накопленного опыта, и они могут воспользоваться данным ресурсом, принимая решение, как поступить в той или иной социальной ситуации, вместо того чтобы фокусироваться на самих себе. Возможно, взрослый мозг позволяет иметь доступ к воспоминаниям и опыту для оценки самих себя, что до определенной степени пока недоступно подросткам.

Этот постулат, как мы увидим в последующих главах книги, часто используют для объяснения различий мозговой активности подростков и взрослых. Однако следует учитывать: в действительности необоснованно делать заключения о протекании психических процессов на основании паттернов мозговой активности. Это связано с тем, что определенные зоны мозга не связаны однозначно с определенными психическими процессами – каждый участок мозга включен во множество процессов. Для примера: височно-теменной узел задействован и когда мы обращаем на что-то внимание, и когда размышляем, о чем думают окружающие. Таким образом, «обратные выводы» о протекании психических процессов на основании того, какой участок мозга активен, могут ввести в заблуждение. Но мы можем порассуждать об этом и выдвинуть гипотезы, которые в будущем могут быть проверены экспериментально.

Уровень самосознания может измениться вследствие повреждения какого-либо участка мозга. Однако повреждение какого бы то ни было участка мозга, насколько нам известно, не устраняет способность к самосознанию полностью. Это разумно: вряд ли такой сложный механизм, как самосознание, связан с каким-то конкретным участком мозга. Скорее, существует множество различных аспектов самосознания, включая способность отличать себя от других, «зеркальное я», способность к интроспекции, а также база опыта и воспоминаний. Вероятно, в основе каждого из перечисленных аспектов лежит не только система нейронных связей. Данные комплексы нейронных связей взаимодействуют друг с другом, делая возможным осуществление сложного поведения, восприятия, наличие предрасположенности и черт характера, составляющих целостную личность. Для многих из нас глубокий и сложный процесс самосознания, в особенности наше социальное я, уходит корнями в подростковый возраст. И определенные люди играют исключительную роль в развитии этого социального я – это наши друзья – такие же подростки; такие же, как мы.

Что приходит вам на ум, когда вы вспоминаете собственную юность? Вероятно, это мысли о школе, праздниках, новых открытиях, экзаменах, вечеринках и романах. Для многих большинство событий юности связаны с друзьями и окружением. Это могут быть позитивные воспоминания: о крепкой дружбе, единении с другими людьми, совместных празднованиях и вечеринках. Это могут быть и негативные воспоминания о том, каково быть изгоем, объектом издевательств и насмешек, о расставании с парнем или девушкой. И хорошие, и плохие воспоминания юности связаны со сверстниками.

В подростковом возрасте друзья играют огромную роль. Данные исследований, проведенных десятки лет назад, которые подтверждаются и современными изысканиями, говорят о том, что в юности друзья важны для нас как ни в какой другой период жизни. Поэтому подросткам важно быть принятыми группой сверстников. Одним из многочисленных последствий этого является чрезмерная чувствительность подростков к мнению сверстников, которое, в свою очередь, существенно влияет и на склонность подростков к риску, и на принятие решений.

Стереотипный образ подростка включает в себя страсть к рискованному поведению и поиску новых ощущений: курению, наркотикам, алкоголю и безрассудному вождению. Конечно, не все подростки ведут себя подобным образом, однако есть свидетельства, что склонность к риску достигает в подростковом возрасте своего пика. Данный стереотип основан на более сложной картине. Чтобы понять подростковую склонность рисковать, важно задуматься над обстоятельствами, при которых они чаще всего подвергают себя риску. Обычно этого не происходит в одиночку; большинство подростков совершают рискованные поступки в компании друзей.

Влияние сверстников на склонность к риску было явно продемонстрировано в серии экспериментов, проведенных в середине 2000-х годов Лоуренсом Стейнбергом и его коллегами. Они разработали для испытуемых видеоигру – симулятор вождения под названием «По сигналу светофора» [35] . В этой игре каждый участник вел машину по треку с целью доехать до финиша как можно быстрее. По пути часто попадались светофоры; и, если горел красный свет, нужно было принять решение: подождать, пока снова загорится зеленый, что стоило бы времени, или рискнуть и проехать на желтый. Иногда этот риск вознаграждался: свет оставался желтым, игрок успевал к финишу быстрее и зарабатывал больше очков. Но иногда свет менялся на красный; это приводило к аварии, и игрок терял очки.