Чтение онлайн

— Обещаю, она в порядке, — снова уверяю я его, протягивая руки к Гео.

Гео передает мне полубессознательную омегу, оставаясь несвойственно мрачным. Угрюмость для него типична, но это что-то новое. Невольно задаюсь вопросом, связано ли это с тем, что я сказал ему в туннелях, но сейчас я не могу на этом сосредоточиться.

Я несу Козиму мимо Рыцаря в спальню, испуская осторожный вздох облегчения, когда он позволяет мне пройти. Напряжение между нами, кажется, немного спало, но я не питаю иллюзий. Он всё еще следит за мной, словно вычисляя, как быстро он сможет оторвать мне голову, если я сделаю хоть одно неверное движение.

Моя догадка — ноль целых три десятых секунды.

Спальня выглядит так же, как мы её оставили: простыни всё еще смяты после её недавнего отдыха. Я осторожно кладу её на кровать, не позволяя своим рукам задержаться на её теле. Она смотрит на меня из-под тяжелых век, на губах играет мягкая улыбка.

— Останься, — шепчет она, потянувшись к моей руке.

Сердце сжимается. Я слышал это слово столько раз, из стольких разных уст. Когда-то моей работой было оставаться. Быть тем, кем они хотели — и мужчины, и женщины, — до тех пор, пока они готовы были платить.

Но Козима просит не артиста, не очаровашку, не красивую игрушку, которой можно поиграть и выбросить. Она просит меня. Настоящего меня, кем бы он ни был.

И именно поэтому я не могу. Потому что она заставляет меня хотеть быть кем-то другим. Кем-то лучше. Кем-то достойным её. И я знаю, что настоящая Козима не попросила бы меня остаться. Пока нет.

— Тебе нужно отдохнуть, — говорю я ей, мягко высвобождая свою руку из её ладони. — Мы сможем поговорить утром.

Она издает тихий разочарованный звук, который едва не ломает мою решимость. Но затем её глаза начинают закрываться: алкоголь наконец одерживает верх над её упрямой волей.

— Азраэль, — бормочет она сонным, вязким голосом. — Почему?

Это имя — как ведро ледяной воды за шиворот. Болезненное напоминание о том, что чего бы я ни желал, что бы я ни чувствовал, её сердце принадлежит другому. Даже сейчас — пьяная, раненая и запутавшаяся — она думает о нем.

Возможно, он и есть причина, по которой она напилась.

Я отступаю от кровати, наблюдая, как она сворачивается на боку; её серебряные волосы рассыпаются по подушке, как лунный свет, подслащивающий её запах. Я опускаюсь в кресло по другую сторону кровати, прежде чем вспоминаю, что Рыцарь наблюдает с другого конца комнаты. Он сползает по стене, глядя на её спящую фигуру, как молчаливый страж. Эти голубые глаза на мгновение встречаются с моими, и между нами возникает понимание.

Теперь мы похожи в одном.

Мы существуем ради неё.

Чтобы защищать её.

И прямо сейчас ни один из нас не имеет ни малейшего понятия, как это сделать.

Глава 6

КОЗИМА

Что-то стучит. Не снаружи тела, а внутри черепа, словно бригада усердных рабочих устроила площадку под снос прямо у меня между ушами. Ритмичное тум-тум-тум пульсирует за закрытыми веками, и я внезапно осознаю каждое сердцебиение — каждое посылает новые волны агонии в виски.

Я не хочу открывать глаза. Полоска света, пробивающаяся сквозь веки, уже ощущается так, будто мне в мозг вонзают нож. Но есть кое-что еще — звук, не имеющий отношения к строительной бригаде в моей голове. Рокочущий, пилящий шум, который нарастает и спадает с неизменной регулярностью.

Храп. Кто-то храпит.

Осознание того, что я не одна, заставляет меня открыть глаза, несмотря на протест каждого нервного окончания в моем теле. Свет бьет меня словно пощечина, и я тут же зажмуриваюсь снова, издав слабый стон.

Блять. Что вчера произошло?

Ах да. Единственный раз, когда мне бы пригодился один из тех эпизодов диссоциации, что преследовали меня с детства, я осталась некстати в ясном сознании, поэтому взяла дело — и, надо признать, неприличное количество водки — в свои руки.

Я пытаюсь собрать воедино воспоминания, но они фрагментарны, растворяются как дым, стоит мне попытаться ухватить их. Вдобавок ко всему, я с трудом помню что-либо, что было после моих попыток забыться, но то, что толкнуло меня к этому, я помню с кристальной ясностью.

Азраэль.

Гребаный Принц Сурхиира. Не просто какой-то перебежчик из вражеской нации, а самая настоящая королевская особа. Тяжесть этого обмана снова обрушивается на меня, и на мгновение я благодарна похмелью — по крайней мере, оно дает другой вид боли, на котором можно сосредоточиться.

Собравшись с духом, я открываю глаза снова, на этот раз медленнее. Комната выплывает из тумана — гостевая комната Гео с её плюшевыми постельными принадлежностями и безвкусным декором. Но мое внимание захватывает коллекция тел, разбросанных по комнате.

Рыцарь здесь, конечно же; он сидит у стены, ближайшей к кровати. Его голубые глаза открываются в тот же момент, как я шевелюсь, давая понять, что он на самом деле вовсе не спал. Просто наблюдал. Ждал. Железная маска скрывает выражение его лица, но в его позе есть мягкость, которую я научилась распознавать как заботу.

Но Рыцарь — не единственный страж, несущий вахту.

Ворон обмяк в кресле рядом с кроватью; голова склонена под углом, который определенно обеспечит ему затекшую шею. Кто-то накинул на него одеяло, хотя оно сползло наполовину на пол. Золотистые волосы падают на лицо, и в его сне есть что-то обезоруживающе уязвимое. Никакой кокетливой развязности или шарма, которые он носит как броню, когда бодрствует.

А рядом с креслом, растянувшись на полу спиной к стене и вытянув ноги перед собой, находится Гео. Источник храпа. Он массивен даже в покое; одна рука всё еще свободно сжимает то, что выглядит как рукоять пистолета. Готов к действию даже во сне. Его лицо расслаблено, обычные жесткие линии разгладились, делая его почти доступным.

Мой взгляд наконец опускается к изножью кровати, где свернулся калачиком, как гигантский кот, Николай. Он весь подобрался, колени подтянуты к груди, одна рука подложена под подбородок. Это такой контраст с его поведением наяву, что мне приходится моргнуть, чтобы убедиться, что у меня не галлюцинации.

Они все остались.

Они все присматривали за мной.

Я не привыкла, чтобы кто-то заботился обо мне, когда Азраэля нет рядом, — не с тех пор, как умерла мама. Даже с отцом и всеми людьми, которым он платил за уход за мной, всегда происходила сделка.

Защита в обмен на послушание.

Забота в обмен на покорность.

Здесь всё иначе.

Я не могу точно сказать почему, и эта неопределенность заставляет кожу покалывать. Я никогда не любила альф. Ненавидела их, на самом деле, но я умею их читать. И еще лучше умею ими управлять. Когда кто-то держит ключи от твоей судьбы и жизни в своих руках просто в силу своей природы, ты учишься понимать, что им движет, чего избегать, чтобы не вызвать его ярость, и на какие кнопки нажимать, чтобы получить снисхождение. Это выживание. Так было всегда.