Чтение онлайн

Что за херня со мной происходит?

Я никогда не был из тех, кто привязывается. У меня была своя доля постельных партнеров, деловых партнеров, даже нескольких, кого я мог бы с натяжкой назвать друзьями. Но это? Эта потребность защищать, обладать, въевшаяся в кости… что это?

Любовь?

Сама эта мысль — антитеза всему, что я есть. Всему, во что я себя превратил.

Любовь, подлинная связь, привязанность — это всё вещи, роскошь обладания которыми я никогда не мог себе позволить. Усвоил этот урок давным-блядски-давно.

Любовь — это слабость, Нико. Никогда не позволяй себе любить то, что не готов потерять.

Слова отца эхом звучат в моей голове все эти годы спустя, подтверждаясь снова и снова.

Я заворачиваю за угол и едва не сталкиваюсь с группой пьяных альф, вываливающихся из одного из самых злачных баров. Одному из них, дюжему ублюдку, у которого мускулов больше, чем мозгов, не нравится мое присутствие в его личном пространстве.

— Смотри, куда прешь, мудак, — бормочет он, толкая меня достаточно сильно, чтобы я пошатнулся.

В любой другой день я бы пропустил это мимо ушей. Списал бы на то, что оно того не стоит. Но сегодня? Сегодня я скалю зубы в дикой усмешке.

— Заставь меня, — рычу я.

В отличие от Гео, он принимает предложение. Но довести дело до конца у него не получается.

Драка короткая, жестокая и именно такая, какая мне была нужна. К тому времени, как последний альфа падает на землю, костяшки моих пальцев сбиты в кровь, но красная пелена ярости немного спадает.

Этого недостаточно — и близко недостаточно, чтобы унять шторм в моей голове, — но это хоть что-то.

Я продолжаю свой обход, оставляя за собой след из уязвленных эго и разбитых носов. Драки в этом месте найти даже легче, чем шлюх. Но сколько бы костей я ни переломал, сколько бы крови ни пролил, я не могу стряхнуть образ лица Козимы, когда она спросила меня, кто она для меня.

Блять.

Я не знаю, как долго брожу по туннелям, нарываясь на драки и зализывая раны. Но в конце концов я оказываюсь обратно у покоев Гео. Направляясь к последней комнате, где я храню те немногие пожитки, что успел здесь накопить, я замечаю движение в щели приоткрытой двери напротив.

Козима стоит посреди комнаты, аккуратно складывая одежду и укладывая её в глянцевый черный чемодан, который, вероятно, получила от Ворона. Рыцарь нависает позади неё, его массивная фигура затмевает всё остальное в комнате.

Она тянется вверх, касаясь его серебряной маски с нежностью, которой я никогда не видел от неё по отношению к кому-либо другому. Зверь буквально льнет к её прикосновению с ломаным мурлыканьем, словно какой-то переросток-кот; его человеческая рука поднимается, чтобы нежно коснуться её щеки тыльной стороной покрытых шрамами пальцев.

То, что я вижу, настолько далеко от рычащего дикого монстра, которого я держал в той яме, что на мгновение я задаюсь вопросом, не галлюцинация ли это.

Но его нежность шокирует не так сильно, как её. Каким-то образом он кажется более способным на это. В конце концов, он вылез из той же грязи, что и все мы. Он мутировавшая адская тварь, но всё же смертный. Всё же человек, как бы он на него ни не был похож.

Козима же…

Она кажется слишком идеальной, слишком далекой, чтобы быть реальной. Точно как луна, образ которой её запах вызывает в памяти каждый раз, когда я делаю вдох — рядом она или нет. Будто она внутри моего разума, сама моя душа заражена ею так, как никакая лихорадка никогда не выжжет.

Она богиня.

Ворон прав в этом. Одно дело, когда я думал, что она просто ненавидит всех альф. Когда я думал, что нет никакого способа пройти сквозь эти возвышающиеся стены льда и камня, окружающие её сердце.

Теперь, когда я знаю, что она ненавидит именно меня?

Что она способна на нежность, уязвимость, даже любовь — осознает ли она это, как смотрит на него, или нет…

— Что у него есть такого, чего нет у меня? — слова срываются с губ прежде, чем я успеваю их остановить, едва слышным шепотом.

— Два глаза? — голос Ворона раздается прямо за моей спиной, сочащийся фальшивой сладостью.

Оставить это ему — превратить мою ненависть к себе, в ненависть к окружающим.

Я резко разворачиваюсь, рык закипает в горле.

— Отвали.

Губы Ворона кривятся в ухмылке.

— Ну-ну. Разве так разговаривают с человеком, который так любезно собрал твою сумку, пока ты где-то закатывал свою маленькую истерику?

Мой глаз сужается.

— Не трогай мои гребаные вещи.

— Пожалуйста, — говорит он легкомысленно, протягивая руку, чтобы стереть что-то с моей щеки. Его пальцы окрашиваются в красный. — Вижу, ты нашел способ себя занять.

Я отдергиваюсь от его прикосновения.

— Не твое собачье дело.

Выражение лица Ворона слегка смягчается, и на мгновение я вижу проблеск того мальчика, которого вытащил из той адской дыры несколько лет назад. Того, кто смотрел на меня так, будто я, блять, повесил луну на небо.

— Тебе стоит сказать ей, — говорит он тихо.

Я фыркаю.

— Сказать ей что?

— Что ты её пара, — отвечает Ворон несвойственно серьезным тоном. — Она заслуживает знать.

Я смеюсь, но в этом нет веселья.

— Ага. Потому что у тебя это так отлично сработало.

Колкость бьет в цель. Ворон вздрагивает; боль мелькает на его лице, прежде чем он скрывает её за своей обычной легкой улыбкой.

— По крайней мере, у меня хватило яиц попытаться.

Прежде чем я успеваю ответить, он разворачивается на пятках и направляется летящей походкой к комнате, где Козима собирает вещи.

— Тебе бы лучше пойти попрощаться со своим «Папочкой» поскорее, — кричу я ему вслед, не в силах удержаться от последнего укола.

Шаг Ворона сбивается всего на мгновение, но он не оглядывается. Я смотрю, как он подходит к Козиме, говоря что-то, что заставляет её рассмеяться. Этот звук режет меня как нож.

Я никогда не заставлял её так смеяться.

Я отгоняю эту мысль и иду забирать свои вещи, смиряясь с очередной самоубийственной миссией. Потому что в моем сознании теперь нет сомнений.

Мы едем в гребаную Сурхиирию.

Да помогут нам всем боги.

Глава 8

ВОРОН