Изродок
Шрифт:
– Ты!
– Но почему?
– Ты! Молчи! И забирай все! Мы не знаем, куда сможем послать твою матрицу. Не знаем, куда ты попадешь - на другую планету, в другое измерение, в другую Вселенную… Но ты, как вирус, попадешь в другое существо, когда в том угаснет разум. И ты продолжишь наш род… Прощай.
– Но…
Мои соплеменники, уже погибая, уже завывая от боли, отдали и последние силы и добрые ласковые слова прощания. И объединили все свои способности, весь природный дар на мне. И я еще увидел, как стала уменьшаться в размерах наша милая несчастная, когда-то голубая планета. И только стон боли умирающего народа не удалялся и не отпускал. И в этом ужасном безвременьи я тоже выл от горя и сострадания. Пока однажды, открыв глаза, не увидел странных людей, участливо склонившихся надо мной. " Как ты себя чувствуешь, сынок?" - спросил один из них. Сынок? Какой я ему сынок? Я приподнялся и вдруг увидел свои руки. Странные, пятипалые, неестественного светло-розового цвета. Словно у рыбы без чешуи. Брр! Даже наши сухопутные собратья были более пристойного вида.
– Ничего, - услышал я исходивший из моего рта голос. А затем провалился в долгое беспамятство. В прямом и переносном смысле. И только теперь, вот, с этим предсмертным воем вернулась и память. Нет, па, не возрожу я теперь наше племя. Зачем вообще все это было? Умер бы я лучше вместе с вами!
Опять гул мотора. Чьи-то шаги. Не вижу, не чувствую. Только вот опять - вспышка боли от прикосновения.
– Ну что, тварь, подыхаешь?
Рука очень неосторожно прикасается к моим обожженным губам. Сейчас я ка-а-ак… Нет! Голос женский. Так бы еще одного урода с собой захватил. А женщину - зачем? Я отвернулся.
– Шеф поручил мне узнать кое-что. И я не оставлю тебя тварь, в покое, пока не узнаю.
И опять рука касается моего рта. Мягко, но настойчиво. Это еще что за…? Нет! Не хочу. Незачем.
Тихий вздох - и пульсирующая струйка жизни на губах. Короткое освобождение от боли. Какое же это блаженство!
– Я буду каждый день приходить, пока не добьюсь своего. Ну, покажи, что ты можешь разговаривать, тварь!
– Что… тебе… надо…?
– прогудел я. В принципе, мы неспособны разговаривать. Незачем, если можно передавать друг другу мысли. Но… если женщина просит.
– Вот и умница. На сегодня больше ничего.
Она отняла руку и ушла. Боль вернулась минут через десять. И как я был благодарен этой неизвестной за десять минут покоя! Кто она? Светлана? Но… я уже знал вкус ей крови. Не она. Эта… вертолетчица? А ей на кой? И потом - откуда она узнала? Ну, узнать немудрено - хотя бы по ранкам у их погибших соратников. Или у Светланы выпытали. Ох, прости, Свет, вернул тебя в это дерьмо! Лучше бы бежали дальше по лесу, куда глаза глядят! Может, за это и мука? М у-у-у-у к-а-а-ау - нахлынула опять боль. Только вот, заметил я, что кроме боли, вернулось еще и зрение - я вновь увидел падающие сверху шарики воды. Кое как, перекатываясь, подобрался под этот миниатюрный водопадик и подставил под него потрескавшуюся кожу. Людям нельзя смачивать ожоги водой. Но это людям.
Глава 18
Я приложил палец к губам. Светлана согласно кивнула головой и разрыдалась молча, только тихонечко всхлипывая.
– Я… знала… я… верила… Нет, Виталя… я… уже ни во что не верила…
– Тих-тих-тих, - шептал я, пробуя спичками открыть наручники. Когда-то меня учили такому фокусу. Ну вот, удалось. И девушка тут же освобожденными руками прижала меня к себе.
– Виталя… Виталик… ты ведь жив, да?
– осыпала она меня поцелуями.
– Светик, ну что ты, ну конечно… только… давай быстренько отсюда!
Я аккуратно, ответив такими же быстрыми лобзаниями, выскользнул из объятий и вскоре освободил пленнице и ноги.
– Теперь дуем отсюда!
– кивнул я в сторону лаза. Или… слушай, как часто к тебе заглядывают?
– Я думала, что теперь - все. Если бы ты знал, как я себя казнила… А ты… ведь тебя же… Хотя… та женщина, она тебе помогла, да? она меня спрашивала и я ей рассказала, что тебе надо…
– Потом Светик, потом. Ты мне скажи, к тебе как часто приходят?
– Кормят три раза в день. Приходит здоровенный урод такой. На предыдущего похож… Виталь, они что, опять за старое?
– Когда, когда приходит, Свет?
– Вечером приходил. Теперь утром придет.
– А так, среди ночи не проверяют?
– Нет… Виталь, а это та женщина, да?
– Да. А когда утром приходят?
– Но я же не знаю времени!
– А ночью не приходят?
– Нет… Виталик, милый, если бы ты знал… Если бы ты знал…, - и она опять начала плакать.
– Ну, ну…, - начал успокаивать я несчастного ребенка, приобняв за плечи.
– Знаешь… если мы выберемся, мы пойдем опять купаться ночью в озере, а? Я… я когда здесь одна… и чтобы звезды повсюду, а, Виталь?
– Конечно, Свет. Давай выбираться. Хоть до утра и далеко, но все-таки…
– Да-да, давай выбираться. Ты извини, что я такая сейчас… просто…
– Я все понимаю. Давай за мной… Стой! Быстро назад!
Я почти силком подтащил упирающуюся девушку к койке, уложил, прикрыл пледом, сам метнулся в дальний угол. Мы успели до того, как дверь открылась.
– Да вот же она. Куда денется!
– недовольно пробурчала здоровенная фигура, фонарем высвечивая кровать с девушкой.
– Значит, порядок. Оставьте нас одних, - голос вертолетчицы.
Когда дверь закрылась, женщина подошла к кровати.
– Светлана, будь готова. Утром улетаем. Твой парень спасся. Заберем его по дороге.
– Нет, планы меняются, - вышел я из темноты.
– Ты…здесь?
– Ну да, чего мне по лесу зайцем от погони скакать?
– Не так уж и глупо. Что о планах?
– Вы можете посадить вертушку на сопке?
– Это возле "бункера прокаженных"? Там есть заброшенная площадка.
– Ну, это конечно! Как я не подумал!
– Ты о чем?
– Да так. В общем, утром вы как ни в чем не бывало вылетаете, а потом там за холмом на секундочку присядете, забираете нас - и вперед.
– "Нас?". Я думала… Хотя, так, конечно, лучше. Мне еще к шефу возвращаться… Ну что же… Тогда до встречи. Я буду вылетать где-то…
– Мы увидим.
– Тогда…
– Постойте!
– подхватилась вдруг Светлана.
– Послушайте… дайте мобильник!
– Нет! Нет, милая девочка. Все понимаю, но шеф строжайше запретил звонки отсюда. Только по рации, только узкому кругу. А звонки по сотовику - только ему и то - через коменданта или его заместителя.
– Да что мне до шефа?
– Тебе ничего, а мне - возвращаться. Ну, потерпи до утра. Все, пошла. Держитесь. Да, вот, возьми на всякий случай - она протянула мне какой-то маленький пистолетик.
– А как вы выкрутились?
– Сказала, что ты набросился, а охранники отбили. Ценой своих жизней. Прошло. Хотя капитан не верит в героизм своих подонков. в принципе оно и правильно.
– Капитан?
– Комендант. У шефа половина понятий от мафии и половина от армии. Ну все, пора.
В открывшуюся дверь на мгновение ворвались лунный свет и теплый ночной воздух. Ладная фигура нашей новой подруги секунду постояла у порога, затем шагнула куда-то вбок и дверь захлопнулась. И сразу почувствовалось, насколько здесь душно.