Изродок
Шрифт:
– Жара. Почему такая жара? Осень уже!
– Осень… А я… я так никуда и не поступила…, всхлипнула Светлана. Год жизни потерян!
– Свет, а ведь могло быть и хуже, а? Давай-ка выбираться. ты как насчет крыс?
– Мы дома держали. Держим. Они такие миленькие!
Гм… " Миленькие". Может она и меня "милым" назвала в смысле большого пацука?
– Ну и отлично. Там, в тоннеле их родственнички. Не боишься?
– Теперь я только людей боюсь.
– Ну, тогда вперед. Хорошо, что одежду с тебя не сняли. А то сейчас бы…
– Не говори гадостей!
– даже в этой полутьме было видно, как покраснела девушка.
– И вообще, лезь вперед!
– Да нет, конечно… Я имел в виду… там пылюка, кабели разные, колется все. И без одежды…
– Не развивай тему. Давай. Я за тобой.
– Тогда на. Будут преследовать - отстреливайся, - протянул я ей пистолет вертолетчицы.
– А почему ты с ней на "ты"?
– поинтересовалась девушка, когда я уже опускался в лаз.
– Я? Я нет, это она.
– А она почему?
– допытывалась Светлана, двигаясь за мной по узкому тоннелю.
– Ты там люк аккуратно закрыла? Чтобы сразу не кинулись?
– Закрыла-закрыла. Ты мне зубы не заговаривай.
– Ну, наверное, думает, раз спасла, то имеет право.
– А она спасла?
– Ну да. Она приходила, и… ну…
– И ее кровушки попил, Дон Жуан?
– Ну, причем здесь Дон Жуан? И ведь ты сама ей рассказала.
– Я не говорила про ее кровь, я говорила про кровь вообще. Типа там охранников каких. А она уже и рада! Воспользовалась.
– Свет, ты что такое говоришь? Чем она воспользовалась?
От удивления я даже остановился и попытался развернуться. Но в этой тесноте ничего подобного не удалось. Кроме того я получил толчок стволом пистолета в зад.
– Давай ползи. И не увиливай от ответов. Как в этих фильмах про допросы: " В глаза смотреть!". Ну, да ладно. Можешь не смотреть пока. Но отвечай откровенно, а то пальну. Так, любя. В назидание - явно дурачилась девушка.
– Светлана, замолчи. Черт его знает, где мы сейчас ползем. То есть, услышать могут. Не ищи новых проблем, пока мы эти не решили.
– Нашелся. Увильнул, - прошептала девушка.
– Ловелас. Изменщик. Вскружил голову несчастной девушке, выпил всю кровь… до капельки… как тот Пенчо из " Трембиты", а сам…
– Света, не бухти.
– А сам уже к другой. Конечно, она вон какая. Высокая, ладная, на вертолете летает, опытная… и кровушка… Ну, Дракульчик, признавайся, чья кровушка повкуснее будет?
– Свет, я же просил…
– "Свет, Свет", я двадцать лет, как Свет.
– Что? Двадцать?
– Это для рифмы. Ты ползи и не останавливайся. Далеко еще?
– Приблизительно столько же.
– А-а-а - пчх и-и-и!
Мне показалось, что этот чих гидравлическим ударом повыбивал крышки всех люков.
– Ты с ума сошла!
– прошипел я и замер прислушиваясь.
– Пылюка же здесь.
– А - а - а…
Я даже не понял сам, как исхитрился-таки развернуться и зажать девушке рот и нос.
– Вот так. Правда глаза колет. Рот затыкаешь? Но если я замолчу, камни возопиют!
– продолжила девушка дурачится, глухо отчихавшись.
– Свет, ну хватит. Ну потом. Вот выберемся из этой передряги…
– А она тебя целовала?
– Ты что? Вообще, что тебя за муха укусила?
– А ты ее?
– Нет, ну ты время нашла…
– А я думаю, чего он такой холодный? Я его целую - обнимаю, а он вырывается, ссылается на дела, на то, что устал на работе…
– Если ты про то, когда я снимал с тебя наручники, то…
– В общем, мне все ясно. Изменщик! Так, кажется, называла Грицацуева своего непутевого мужа?
– Фффу. Ладно. Поползли дальше.
– Не пущу! А вот не пущу, - схватила меня за ворот дурачащаяся девушка. Пока не развеешь мои подозрения, никуда не пущу.
– Но…
– Нет, ты докажи что по-прежнему любишь одну меня. И что эта… летчица была так… эпизод. Бес попутал. Ну?
Она зажмурилась и уморительно вытянула вперед свои губки.
– Но я тоже давно не чистил зубы!
– Так я и знала, - вздохнула девушка.
– Опять отговорки. Вот такая наша судьба - обманутых девушек.
– Честное слово, как только выберемся…
– Ладно, ползи уж, ловелас. С тобой все ясно. И когда-нибудь ты пожалеешь об этой минуте. Умолять будешь простить. Но я буду гордая и неприступная. И еще холодная и молчаливая такая.
– Хорошо-хорошо. Не прикалывайся.
– Все. Погружаюсь в трагическое молчание.
Она действительно замолчала, только фыркала позади - не то смеялась, не то давилась чихом. Путь был не близкий, но все равно, когда мы добрались, до рассвета еще было далеко. Но ночью нас вроде и не должны спохватиться. Преследование, видимо, в полном разгаре, в наличии пленницы убедились благодаря визиту к ней вертолетчицы. А если какой умник и решится поискать меня по этим коммуникациям, то суда еще надо дорожку найти. Да и что мне делать в "бункере прокаженных"? Хм. Уже окрестили. Я помог выбраться девушке, приложил палей к губам.
– Не знаю, что снаружи. А там, внутри - больные. Поэтому без шума, - прошептал я. Светлана согласно кивнула и села прямо на бетонный пол, вытирая пот. И здесь было душно. Что за осень такая? Оконце, точнее, смотровая щель, "предбанника" тоже выходили на погруженную сейчас во тьму центральную площадку лагеря. В принципе, развитие событий можно увидеть и отсюда. Но роль зрителя теперь меня не устраивала. Следовало найти красную кнопку. Или рубильник? Я вновь заглянул в тоннель, отследил направление красного кабеля. Куда-то дальше. Надо протиснуться. Нет, дальше - не с моими габаритами.
– Свет, ты здесь наверняка пролезешь. Проползи, пожалуйста за вот этим красным проводом, сколько можешь. Если далеко, то возвращайся. Хотя, кажется мне…
Девушка молча кивнула, протянула мне пистолет. Я уступил ей место и вскоре она засопела где-то в подполье. Потом не стало слышно и сопения. Оставшись один, я достал сигареты, закурил, пуская дым в бойницу. Тотчас накатила слабость. Это сколько я не курил? Да не курил, это ладно. Сколько я не жрал? И даже не пил. Гм… Не пил. Это где последний раз я перекусил? В избушке лесника? Нет, потом поутру - тушенки. Светка потом по пустой банке стреляла. Как жрать-то хочется, а? Не вовремя вспомнил.