Чтение онлайн

– Ну про Элизу-то врут. Сами мерзавцы-чиновники заработать хотели. А насчет меня… Так ведь без гешефта только блохи куролесят, не вижу тут своей оплошки. Дураки твои итальянцы, торговать не умеют!

– Эти два броненосных крейсера, в итоге, Япония выкупила. «Ниссин» и «Кассуга». Их самые дальнобойные пушки в мире и били по бухте Порт-Артура, не опасаясь ответной стрельбы. И немало наших кораблей из строя вывели. И людей не одну сотню сгубили.

– И что? Земля перевернулась? Все это – суета сует. Вот шампанское кончилось – это дело. Придет этот Guten tag с выпивкой в конце-то концов?

– А в Аргентине да Чили семь крейсеров собирались покупать? Это бы всю ситуацию изменило!

– Да, это обидно. Такая сделка намечалась. Но… В цене не сошлись!

– Но только цена-то не велика оказалась, а мала! Это же неслыханное дело! Позор на весь мир: русские во время войны вымогают взятку за покупку кораблей! Я в переговорах участвовал… В пору было хоть застрелиться!

– Ну и дурак, стреляться – последнее дело! Крейсера… А экипажи где к ним было взять?

– Как где? На Черном море! Никакого бы восстания на «Потемкине» и на «Очакове» не было бы, если б моряки Севастополя воевали японцев. А они бы их побили!

– Побили, не побили… «Каждый мнит себя стратегом, видя бой со стороны…» Адмирал Макаров вот погиб, и все – конец победе.

– Так кто же виноват, что на всю страну один такой Макаров оказался? Власть в России, Ваше Высочество никогда не несла вины ни перед Отечеством, ни перед Богом. Творила, что хотела. Что есть, то есть. Флот же, мало того, что на дно с Вашей помощью весь ушел, так еще Вами же и основательно обворован. Недостача выше 30 миллионов рублей. Это только по Морскому министерству. Цена пяти броненосцев, не менее. Двух миллионов не досчитались в Красном Кресте! А полмиллиона, что украдено из кассы взаимопомощи, куда матросики по копеечке складывают, на инвалидность? Это же в какие ворота?!

– И тут ты появился как Страшный Суд?

– Никак нет, Ваше Высочество! Суд творит господь. И по божьей воле вы выбрали именно шампанское. Из трех бутылок отравлена ядом была только «Вдова Клико». И Вы ее благополучно употребили.

– Ты знал, каналья, что я выберу шампанское!

– Все мы, слуги Господа, должны ему в делах его способствовать. Через сутки Вы отойдете в мир иной. Тихо, спокойно. И не пытайтесь промывать желудок. Вы пили натощак и яд уже достаточно впитался. Не омрачайте последних часов пребывания на бренной земле. И не смешите публику. Сплетне о том, что Колчак Великого князя шампанским отравил, полиция не поверит, мы ведь уже не в России, как Вы изволили заметить. А народ, если об этом узнает, то легенды обо мне слагать начнет. Уж больно он Вас не любит, Ваше Высочество. К чему Вам позор и насмешки перед тем, как Вы присоединитесь к большинству?

– К какому еще большинству?

– Покойников, Ваше Высочество, как ни считай, завсегда больше получается, чем живущих. Поэтому англичане говорят не «умер», а «присоединился к большинству».

Колчак подхватил в руки пустую бутылку из-под шампанского, заткнул ее пробкой, открыл окно и выбросил навстречу проходящему поезду. Затем взял пустой фужер князя и отправил его туда же. Посуда громким стремительно уходящим назад звоном известила о своей кончине.

– И не пробуйте кричать, проводник отправился заказывать Вам кулебяку.

– Какую еще кулебяку?

– Праздничную, с красной рыбой, рисом и луком. Должен же был я чем-то его озадачить?

Князь, поникнув головой тихо сидел на диване.

– Все ты врешь, Колчак! Был бы яд, я бы уже почувствовал. Но шутка твоя дурацкая даром тебе не пройдет! За балерину свою решил сквитаться? Так я ее уже три года, как не трогал, твою Красавину. От своей-то Балетты и то устал.

– Оставим в покое честь слабых женщин, Ваше Высочество. Позвольте быть выше этого. Разрешите отбыть?

– Пошел вон, скотина! Все настроение испоганил! Ты не достоин эполет, Колчак! Ты звания офицерского не достоин! Ты Отечеству присягал! То же мне – отравитель! – зашелся в истерике генерал-адмирал.

– Отечество и Вы, Ваше высочество, это не совсем одно и то же. А свой самый главный бой за Отечество я, пожалуй, принял именно сейчас. Иногда одного негодяя на тот свет отправить сложнее, чем целый флот потопить. Руки дрожат. Все-таки власть для русского человека – вещь сакральная. Но больно уж морда у этой власти не хороша. Богопротивна и мерзопакостна. Когда близко наблюдаешь, поверьте, отчаянно смердит. И страшно становится.

– Ты правильно испугался, Колчак. Она тебе еще голову-то откусит, эта морда! Власть видишь ли ему не по душе.

– Я не за себя испугался, Ваше Высочество. За Отечество. Как-никак, а Россия – это моя родина. Это чем же надо было славянам господу насолить, чтобы он такую вот власть ей попустил? И боюсь, это не то, чтобы надолго, боюсь – такая власть в Отечестве нашем навсегда. Вот чего боюсь. Века пройдут, а грязная бесстыжая морда останется. Честь имею, Ваше Высочество!

Колчак не торопясь сложил полупустую бутылку коньяку в саквояж, закрыл его, отдал князю честь и вышел из вагон-салона, бесшумно притворив за собою дверь.

Утром следующего дня «Северный Экспресс» прибыл в Париж. Великий Князь Алексей Александрович без мучений «почил в Бозе» к вечеру.

1896 год. Нечистая сила

Снежно-белый яркий свет переливался всплесками слепящих бриллиантовых вспышек. Молочные облака, которые то возникали, то незаметно таяли, лишь чуть растворяли и сглаживали немыслимую всепроникающую жесткую прозрачную белизну. Николай поднимался подобно птице меж облаков, не очень пока понимая, куда. Про себя при этом понимая, что кроме молочной туманности никакого неба над ним вовсе нет.

– Кто вы?

Николай спросил курчавых светловолосых созданий с золотистыми крыльями, которые возникали то тут, то там, то неподалеку, а то совсем рядом с ним. Очевидно, что они помогали ему и указывали путь куда-то наверх.

– Мы?

– Ангелы!

– Мы – твои ангелы.

– Разве ты не знаешь?

– Знаю. Но вас можно видеть, только когда умрешь. А я?

– Ты пока жив. Но ты идешь к нам. И сейчас все решится: возвращаться тебе или остаться здесь.

– Но я не хочу умирать!

– А ты не умрешь. Здесь нет никаких мертвых. Смотри как здесь хорошо! Мы с тобой, чтобы хранить тебя. И наш совет: оставайся. Живи с нами здесь. Под хрустальным небосводом.

Николай еще раз восторженно огляделся вокруг:

– Так вот оно какое – небо в алмазах?!

– Да. Такое. И быть здесь – венец всему.

Николай не заметил, как оказался вдруг у самой границы свода, где из белесой соляной, как будто, поверхности торчал огромный ограненный продолговатый алмаз, на который и приземлился, получив вдруг облик белоснежной птицы с человеческой головой, мальчик, с которым он только что разговаривал.