Чтение онлайн

– И до какого момента будет действовать наша сделка?

– До твоей или моей смерти, разумеется.

– В чём подвох, простите за подозрительность?

– Никакого подвоха. Я могу просто спросить, прекраснее ли я всех женщин на свете, и ты скажешь "Да". Безобидная просьба, на мой взгляд.

Триксель задумался, борясь с сомнениями. Ему очень не нравилось это условие. Оно было слишком простым и одновременно непонятным, чтобы можно было сразу увидеть настоящую цену, уплаченную за жизнь отца.

"Впрочем, какой у меня есть выбор? Вдруг она попросит согласиться с какими-нибудь пустячными словами? Во время беседы она не раз показывала свою странность. Может быть, всё обойдётся".

– Посмотри на моё великодушие, - мягко произнесла женщина, словно почуяв его внутренний конфликт.
– Я могла приказать тебе совершить убийство, или потребовать половину дивинара твоего отца. Я могла даже потребовать взамен то, что спрятано под Канстелем.

Триксель похолодел, в голове промчался вихрь из панических мыслей.

"Откуда она знает? В замке есть шпион? Но зачем ей это?"

– У меня нет других вариантов, верно?

– Верно.

– Что же, тогда я согласен.

– Прекрасно, - Зифрен встала с трона и спустилась по голубым мерцающим ступенькам. Триксель в свою очередь поднялся с кресла и шагнул навстречу ей, согнувшись, словно побитый пшеничный колос. Когда они сошлись, оказалось, что ростом женщина едва доходила ему до груди. Задрав голову, она посмотрела в его глаза и протянула небольшую изящную ладонь. Горбун крепко сжал её в своей, сухой и узкой.

Ничего не произошло. Триксель криво улыбнулся.

– Я думал, нам придётся расписываться кровью или закреплять договор ещё каким-нибудь экстравагантным способом.

Рукопожатие распалось.

– Мы не варвары, дивайн Триксель. Давайте прощаться. Мой лекарь будет ждать вас у ворот Эрешкигаль завтра утром. Учитывая последние события, я думаю, вы захотите скорее вернутся в родной дивинар.

– А что случилось?
– настороженно спросил Триксель.

Зифрен задрала бровь. Энхенгаль шагнул вперёд, поднимая ладонь в успокаивающем жесте.

– Ваш Пророк, Мират Отраз, умер.

Триксель и Двин обменялись испуганными взглядами.

Глава 3. Увядшая династия.

... Сегодня, наконец, подул восточный ветер.

Я стоял на дворцовой террасе и слышал его вдохновляющие напевы,

которые твердили о переменах к лучшему.

Рядом стояла Тсеритса; на ней был купленный мною плащ из светлюнок.

Мы счастливы.

Последняя запись из дневника Тадеуша Мендрагуса, последнего Драконьего Пророка, сделанная накануне его убийства,

1025 год от создания Триединой Церкви.

1

Дивайн Керберская, Миранда Мендрагус писала письмо, склонившись над гладкой кремниевой поверхностью стола. Движения её руки, в которой лежало перо, были твёрдыми и уверенными. На листе жёлтого пергамента быстро возникали плавные линии и острые росчерки. Рядом потрескивал маленький огонёк лампадки, едва разгоняя мрак комнаты-пещеры и навевая сон. На письмо упала чёрная прядь волос. Миранда убрала её и посмотрела на тумбочку рядом со столом. На ней стояла маленькая иконка, изображавшая лики Трёх Богов. За последние несколько дней женщина провела в молитвах больше времени, чем за все предыдущие годы. Вот и сейчас она прошептала короткий заговор:

– Ум"ос Всеобъемлющий, прошу, обереги моих детей. Кебея Вдыхающая Жизнь, защити маленькую ромашку Крину - она скоро свяжет семьи Лейсеров и Мендрагусов. Ориду Землекрушитель, наставь на верный путь сына - ему предстоят тяжёлые испытания. Я отобью вам сколько угодно поклонов, только помогите им.

Прошептав молитву, Миранда вздохнула.

"Молитвы облегчают груз на душе", - говорил покойный Навас Герцалис, настоятель храма в Алеппо. Тогда она была ещё юной девушкой и любимой дочкой Кархария Велантиса, дивайна Алеппо, а ныне регента Изры. И, конечно, тогда она пропустила эти слова мимо ушей и вспомнила лишь недавно, после письма от брата, который жил в столице.

Вглядываясь в размашистый почерк Коппли, Миранда чувствовала, как из-под ног уходит земля. Она так мечтала о смерти Пророка Мирата, что теперь не могла понять, отчего сердце наполняется таким страхом. Ей пришлось через силу изобразить радость для сына, который стоял тогда рядом. Слишком часто она говорила ему о высокой судьбе. Когда Цеппи родился, в руках старой служанки она видела не крепкого тяжёлого младенца, а будущего Пророка. А теперь Миранда с ужасом думала, что будет с сыном, когда он отправится в столицу, ведь там царит жизнь, отличная от той, что в Кербергунде или родном Алеппо.

Миранда поёжилась от холода, несмотря на привычку. Всю жизнь она провела в горах. Сперва Алеманы, край её детства, а после, когда она взяла фамилию мужа, Керберы. Здесь ей нравилось больше, здесь она чувствовала себя уверенней, спокойней. До недавних дней она могла справиться с грузом ответственности. Сейчас же давление стало почти невыносимым, стачивая её волю как волны камень.

Белоснежных плеч, с которых сползла шерстяная накидка, коснулись тёплые и шершавые руки. Тело Миранды отозвалось на прикосновение, как в первый раз.

– Ты не спала?
– Венбер всегда говорил с ней не так, как с другими. Даже хриплый голос становился мягче.
– Я могу чем-то помочь?

Миранда зажмурила глаза, купаясь в волнах удовольствия от ласковых прикосновений его рук, больших и сильных. Так было и в первый раз, после того, как Миклавуш снова бросил её.

Муж, глава семейства, стал всё чаще исчезать из Кербергунда, да и из Драконьего Языка тоже. Иногда он не бывал дома неделями, а потом неизвестно откуда левитировал в свою опочивальню и засыпал в одиночестве. Даже спать они стали раздельно. Она винила во всём проклятые ноги, которые потерял Миклавуш, она плакала, словно маленькая девчонка, но затем успокоилась и собралась.

Отец часто говорил, что Велантисы не имеют права сгибать спину под весом проблем. И Миранда пообещала себе, что возьмёт вожжи судьбы в свои руки, ведь только от неё зависели две маленькие жизни, её лучики света, её дети. А однажды, когда Миклавуш вновь исчез, она случайно осталась наедине с телохранителем Венбером. С самым верным ей мужчиной, поняла вдруг она тогда. Страсть вспыхнула между ними как пожар, а теперь, спустя почти десять лет Миранда уже не понимала, кто её настоящий муж. И что самое обидное - Миклавуш даже не замечал того, что она ему изменяла. А если и замечал, то не подавал виду, что было вдвойне обидно.