Чтение онлайн

Когда она вошла в ванную, в воде плавал труп, мерно покачиваясь, создавая волны. Спина выглядывала над водой, голова скрывалась в воде.

Блаженную тишину прорезал женский крик, преисполненный ужаса и горя. Утопленник приподнял голову над водой и тихим вкрадчивым голосом поинтересовался:

– К чему эти вопли? Голова и без того болит, пришла тереть спинку, так три...

Вопль перешел в визг, только к нему добавились шлепки. Девушка лупила говорящего "мертвяка" ладонью по спине.

– А-а-а-а!
– дурным голосом посетовал на жизнь тот.
– Я же просто потереть просил!

– Негодяй!
– плаксивым голосом закричала девушка и, ухватив утопленника за голову, затолкала ее под воду. Парень усиленно сопротивлялся, а потом его сопротивление стало слабее, и в конечно итоге он обмяк под водой.

– Вот так тебе, мерзавец!
– отошла девушка от ванны, уперев руки в бока...

– Ой!
– испугалась она.
– Ой, божечкиии! Что же я наделала!?

Подбежав к ванне и ухватив окончательно утонувшего графа за волосы, изо всей силы потащила из воды.

– Эрл, очнись! Эрл, пожалуйста!
– девушка плача, ничего, не понимая, потащила утопленника за волосы из ванны на пол, чтобы сделать искусственное дыхание и попробовать оказать хоть какую-то первую помощь.

Внезапно труп вскочил на ноги и закрыл девчонке рот страстным поцелуем. Та ошарашенно замерла. Через минуту, оторвавшись от девушки, облизав губы, скорбным голосом, он произнес:

– Сначала вроде как спинку потереть, а потом топить начали. А когда я смирился со своей участью и стал умирать спокойно, меня решили не убивать безболезненно, а сначала снять скальп...

Девушка зарыдала, прижав руки к лицу. Я прижал ее к себе и начал поглаживать по спине. Она всхлипывала и тихонько плакала.

– Прости меня, это была очень злая шутка!
– попросил я ее, целуя в склоненную голову. Она снова содрогнулась от всхлипа.
– Прости меня, пожалуйста!

Неилин отстранилась от меня, посмотрела мне в глаза своими воспаленными красными глазками, развернулась и убежала, хлопнув дверью. Через минуту в нее просунулась голова хозяина таверны. Заметив меня голого, стоящего в проеме двери ванной комнаты, пробормотал извинения и исчез за дверью. Я на какое-то время задумался. Поразмышляв еще некоторое время, открыл свою сумку и, достав чистое платье, натянул на себя. Пока происходило действо, я успел полностью обсохнуть, разве что волосы оставались мокрыми. Вытерев их насухо полотенцем и всунув ноги в сапоги, которые пришлось долго оттирать щеткой, я вышел на коридор. Из-за соседней двери доносился тихий, словно детский плач.

– Я (хлюп!), думала (хлюп!), что его утопили (хлюп!), а он, притворялся-а-а-а!
– перерыв где-то на минуты две, в котором слышно было совсем тихий скулеж.
– Я думала, что его утопила-а, а он, и-и-и-и, снова притворялся-а-а-а!

– Вот блин, попутал нечистый!
– сквозь зубы прошипел я, двинув себя кулаком в челюсть.

– На, - послышалось за спиной.

Развернувшись и потирая битую щеку, я нос к носу столкнулся со вчерашним блондином.

– Бери, тебе оно нужнее!
– все так же тихо, почти одними губами прошептал он.
– Иди, грехи замаливай!

Сунув мне в руку крохотную деревянную шкатулочку, он на цыпочках вернулся в комнату, куда я пристроил его с братом.

Шкатулка была из красного дерева и, открыв ее, я увидел на пурпурном бархате тонкое золотое колечко со сверкнувшим драгоценным камнем.

– Ого, ну спасибо дружище! Выручил, что и сказать!
– прошептал я, захлопывая коробочку.

– Неилин!
– теперь уже я робко постучался в её дверь. Плач на мгновение стих и снова продолжился.
– Можно я зайду?

– Нет!
– хлюп.
– Катись прочь!

– Ну, пожа-алуйста-а!

– Пошел вон!
– хлюп-хлюп.

Я осторожно попробовал приоткрыть дверь, но она оказалась запертой. Усевшись на пол и, оперевшись о дверь спиной, гнусавым голосом затянул:

Одинокий бродяга, хоть пляши, хоть не пляши,

под окном у принцессы притаился в тиши-и-и.

Взором пылким влюбленным в ее окна смотрел.

Его взгляд устремлено к той принцессе летел.

Его сердце так пылко сильно билось в груди,

Погляди-ка принцесса, оглянись и приди.

Но принцессе не до него было,

Ведь ее сердце другого любило-о-о!

За дверью не было слышно ни звука, и я воодушевленно загундосил дальше:

Своей грязной, но честной рукою-у-у,

Сжимал для неё кольцо золотое-е-е!

Голодный и нищи-и-и-й он еле дыша-а-ал!

Чтоб купить ей подарок, все, что было, прода-а-ал!

Не жевал он уж долго-о-о, аж темнело в глаза-а-ах!

И старуха с косо-о-о-ою-у ожидала в куста-а-а-а-а-а-ах!

От сострадания к своему герою, балладу о котором я сочинял на ходу, я и не заметил, как запел жалостливым всхлипывающим голосом:

Был он парнем хороши-и-им, знал всего понемножку,

Ну, а к сердцу любимой всё топтал он дорожку-у-у-у!

Вот пою, вот страдаю, вот стою на крылечке,

Вам вручаю, миледи, золотое колечко!

Неилин резко открыла дверь, и я спиной ввалился внутрь комнаты. Резво перевернувшись и вскочив на колени, раскрыл шкатулочку и протянул ее к девушке.

– Примите сей скромный дар, госпожа...
– квелым голосом попросил я. При виде меня, стоящего на коленях, в ее немного припухших глазах проглядывали одновременно сочувствие к "нищему".

Взглянув на колечко, она всплеснула руками и прикрыла ими рот:

– Ой, какое красивое! Это мне?

– Нет! Прекрасной принцессе!
– я выдержал паузу: - Принцесса, вы примете сей дар? Не погнушаетесь?