Чтение онлайн

По размокшей, чавкающей дороге мы вошли в деревеньку. Деревню, на три неровные части разделяла дорога. Одна, самая широкая, шла с юго-запада на север, вторая - от поля к центру деревни. Людей на улице не было. Холодный, промозглый дождь разогнал всех по домам, и только у крайнего дома, возле огромной лужи сидела маленькая девочка и пускала кораблик из куска сосновой коры. На вид ей было от силы пять. Мы ошарашенно переглянулись и подошли к ней.

– А вы меня украдете?
– спросила кроха. Мы оторопело посмотрели на нее.

– А с чего ты так решила?
– спросил я, усаживаясь возле нее на корточки.

– Мне мама говорила, что если я буду гулять одна, то меня украдут, - глядя на меня большими серыми глазами, ответил ребёнок.
– И еще она говорит, что лучше бы меня украли и побыстрее, так как я ей надоела.

Ее слова было больно слышать. Как можно так разговаривать с пятилетним ребенком?!

– А ты хочешь, чтобы тебя украли?
– спросил гоблин.

Девочка пристально посмотрела на него, будто пытаясь что-то рассмотреть под надвинутым на глаза капюшоном.

– Наверное, да. Если вы не будете меня бить. Я не люблю, когда меня бьют. Мама меня постоянно бьет, а это больно. Она выгнала меня на улицу и сказала, чтобы я не возвращалась.

– Тогда пойдем с нами!
– надтреснутым голосом предложил гном, глянув на меня. В его взгляде читалась непоколебимая решимость, и он бы не потерпел возражений, а мог бы и в нос дать. Я только согласно моргнул, показывая, я что только "за".

– Иди к дядьке Суги!
– как можно ласковее сказал гном, протягивая свои ручищи-лопаты к девочке.
– Он тебя никому бить не позволит!

Малышка с готовностью встала и пошла к нему на руки.

– Как тебя зовут, маленькая?

 - Тварь.

 - К-к-как?
– у нас отняло речь, а гоблин начал заикаться.

 - Меня мама так называла: Тварь!

 - Н-не-ет, мы тебя так звать не будем!
– наконец-то обрел дар речи гном.
– Это некрасивое, и плохое имя! Очень плохое! Мы тебя назовём Иоланой!

 - Да, точно, Иоланой!
– обрадованно произнес Муса, уже начавший морщить лоб в поиске подходящего имени.
– Тебе нравится?

 - Да, дяденька!

– Вот и отлично! Меня зовут дядя Муса!

– Хорошо, я буду называть вас так!

– А я Эрл, - с улыбкой представился я.

– Дяденьки, у меня ножки замерзли!
– жалобно произнёс ребёнок.

Мы все посмотрели на ее ступни. Крохотные, грязные, в синяках и ссадинах, они были босыми.

У меня дрогнуло сердце. Конец октября, а дитя босое!

– Где же твои ботиночки?

– А у меня их нет! Мама сказала, что мне они не нужны! А они мне очень нужны, так холодно босиком ходить!

– Кто твоя мама?
– изменившимся голосом спросил Суги.

– Она ко всяким дядям ходит. А потом приходит пьяная и уставшая! Мало кушать мне дает, говорила, что если удастся, то продаст меня кому-то!

– Ну, уж этому не бывать!
– в горле гнома заклокотал гневные нотки.
– Теперь тебя точно никуда не продадут!

– Да, теперь она умерла.
– Иолана хлюпнула носом.

Сурнгин снял с себя тяжелую куртку и замотал в нее маленькую, а ножки спрятал в ладони, согревая их теплом своих рук.

– Так будет теплее!
– заботливо произнёс он, бережно прижимая девчушку к груди.
– Где здесь у вас таверна?

– Вот там, на главной улице!

В центре села, где находилось что-то похожее на площадь, стояла деревенская таверна. Ее окна светились теплым светом, а за дверью слышался гул разговора и взрывы хохота.

Люд отдыхал. Наверное, это было здесь единственное место, где могли собраться все мужики и поболтать о своем, без всяких бабьих стонов, охов и пяти копеек в разговоре.

Гоблин надвинул капюшон пониже, и мы вошли в здание. В нос ударило жаренной на огне свининой, крепким элем, жаром камина и воздухом, нагретым дыханием десяти мужиков, удобно устроившихся за одним из трех длинных столов.

На столе, на огромном разносе лежал поросенок, истекающий жиром. В центре зала было пустое место, выложенное тесаным камнем и огороженное металлическим бортиком.

На каменной площадке тлели угли, и стоял опустевший вертел, поросенок с которого удобно устроился перед мужиками. Над всей этой площадкой нависала большая, жестяная, закопченная вытяжка.

Мужчины синхронно повернулись к нам. Те, которые сидели к нам спиной, повернулись вполоборота.

Выглядели мы эффектно. Промокшие до нитки (гном вообще представлял собой жалкое зрелище - в шерстяной рубахе и жилетке, шляпе с обвисшими полями и мокрой бородой, - мокрый кот, только особо габаритный. Сверток с ребенком в его руках выглядел чем-то подозрительным), такой же, как и гном, гоблин громко чихнул. Казалось, мутное стекло в оконных рамах задребезжало от его чиха. Ну и я, ежащийся от холода и посиневшими руками сжимавший шнурок котомки, висевшей на плече. Настоящие разбойники с большой дороги, которой тут и не пахло. Может, и пахло, но пока мы ее не видели.

– Добрый вечер!
– поприветствовал я сидевших, настороженно зыркающих на нас. Вон один уже вилку в руке сжал, а другие руки в опасной близости к ножам держали.

– Можно у вас подкрепиться и согреться?
– продолжил я миролюбивым тоном. Спины крестьян оставались напряженными, поэтому я, не спеша, снял с плеча котомку, поставил ее на лавку возле ближайшего к нам стола, аккуратно расстегнул ремень с висящими на нем ножом и мечом и поставил их в угол, с левой стороны от входа. Мои спутники проделали тот же маневр.

Мужики немного расслабились. Я снял куртку и повесил ее на палку, стоящую на четырех деревянных ногах, на вершине которой были оставлены сучки (на них вешались вещи).

– Если вы не возражаете, то позвольте поставить вешалку поближе к огню!

Крупный мужичок, по всей видимости, хозяин заведения, кивнул. Гном развернул куртку, и опустил девчонку на пол.

– Иолана, иди поближе к огню!

Маленькая шмыгнула носом, и подошла к камину в центре зала.

– Уважаемый, а у вас таз с горячей водой выпросить можно? Девочка должна ноги попарить, а то, не приведи Всевышний - заболеет!