Извращенная
Шрифт:
Мне бы хотелось, чтобы вы с ним встретились.
Спенсер открыла рот.
– Разве это не слегка поспешно?
Как ее мать могла снова с кем-то встречаться? Развод закончился всего несколько месяцев назад.
Перед Рождеством она еще бродила по дому в спортивном костюме и тапочках.
Миссис Хастингс оборонительно фыркнула.
– Нет, это не поспешно, Спенсер.
– А папа знает?
Спенсер видела своего отца практически каждую неделю, они вдвоем посещали выставки искусств и смотрели документальные фильмы в его новом пентхаусе в Старом Городе.
Недавно Спенсер заметила намеки на присутствие женщины в его квартире, - лишняя зубная щетка в ванной, бутылка Пино Гриджио в холодильнике, - все указывало на то, что он с кем-то встречается.
Все это казалось слишком быстрым.
Но ее мать тоже с кем-то встречалась.
По иронии судьбы, Спенсер была единственной в их семье, у кого не было пары.
– Да, твой отец знает.
Голос миссис Хастингс звучал раздраженно.
– Я сказала ему вчера.
В кухню зашла официантка.
Миссис Хастингс выставила бокал, чтобы ей налили еще шампанского.
– Мне бы хотелось, чтобы вы поужинали в Goshen Inn со мной, Николасом и его детьми завтра вечером, так что освободите свое расписание. И наденьте что-нибудь симпатичное.
– Детьми?
– пискнула Спенсер.
Все становилось все хуже.
Она представила себе вечер с двумя мелкими спиногрызами с кудряшками и склонностью мучить небольших животных.
– Закари восемнадцать, а Амелии пятнадцать, - твердо сказала миссис Хастингс.
– Что ж, думаю, это чудесно, мам, - сказала Мелисса, ослепительно улыбаясь.
– Конечно, тебе следует двигаться дальше! Молодец!
Спенсер знала, что ей тоже следует сказать что-то соответствующее, но ничего не пришло в голову.
Она была той, кто раскрыл прошлый адюльтер ее отца с матерью Эли и то, что Эли и Кортни были сводными сестрами Спенсер и Мелиссы.
Она не собиралась, - Э ее заставила.
– А теперь веселитесь, девочки! Это вечеринка!
Миссис Хастингс схватила Мелиссу и Спенсер за руки и потащила их в гостиную.
Спенсер, пошатываясь, дошла до места, которое было заполнено соседями, людьми из загородного клуба и родительского комитета Розвуд Дей.
Кучка подростков, которых Спенсер знала с детского сада, собрались вокруг большого эркерного окна и, не особо прячась, потягивали шампанское.
Наоми Зиглер взвизгнула, когда Мейсон Байерс ущипнул ее.
Шон Эккард был глубоко увлечен беседой с Джеммой Каррен.
Но Спенсер не очень хотелось говорить с кем-то из них.
Вместо этого она пошла по направлению к бару, - она также могла выпить за это, - и внезапно ее каблук зацепился за кромку ковра.
Ее ноги куда-то делись из-под нее, и неожиданно она оказалась в воздухе.
Она схватилась за одну из тяжелый масляных картин на стене и уравновесилась прежде, чем пропахала носом землю, но несколько голов повернулись и уставились на нее.
Эмили встретилась взглядом со Спенсер прежде, чем та успела отвернуться.
Она очень робко помахала ей.
Спенсер повернулась к кухне.
Они сейчас не разговаривали.
Или вообще когда-либо.
Температура на кухне была даже выше, чем была секунду назад.
От смеси запахов жареных закусок и острых заморских сыров у Спенсер закружилась голова.
Она перегнулась через стол, делая глубокий вдох.
Когда она снова посмотрела в гостиную, Эмили отвела взгляд.
Хорошо.
Но вместо этого кто-то другой смотрел на нее.
Уилден ясно видел бессловный обмен с Эмили.
Спенсер практически видела, как крутятся шестеренки в голове бывшего детектива: что могло заставить их идеальную дружбу с обложки журнала разбиться и сгореть? Спенсер захлопнула дверь кухни и спустилась в подвал, прихватив бутылку шампанского.
Очень плохо, Уилден.
Это был секрет, который ни он, никто другой никогда не узнает.
Глава 2 Меха, друзья и отдаленные смешки
– Пожалуйста, не используйте проволочные вешалки, - грубо сказала седая матрона, вылезая из тренча от Burberry и вручая его Эмили в руки.
Потом, даже не поблагодарив, женщина прошла к центру гостиной Хастингсов и взяла себе канапе.
Выскочка.
Эмили повесила на вешалку пальто, которое пахло смесью туалетной воды, сигарет и мокрой псины, прикрепила к нему ярлык и бережно определила его в большой дубовый шкаф в кабинете мистера Хастингса.
Два лабрадуделя Спенсер, Руфус и Беатрис, пыхтели за дверцей для собак, раздраженные тем, что их не пустили на вечеринку.
Эмили потрепала их по головам, и они завиляли хвостами.
По крайней мере, они были рады ее видеть.
Вернувшись на свой насест возле гардероба, она с любопытством оглядела комнату.
Спенсер проскользнула в кухню и больше не показывалась.
Эмили была не уверена, относится к этому с облегчением или разочарованием.
Дом Хастингсов был такой же, как всегда. в фойе висели старые портреты родственников, в гостиной стояли вычурные французские кресла и кушетки, а на окнах висели тяжелые золоченые шторы.
В шестом-седьмом классах Эмили, Спенсер, Эли и остальные притворялись, что эта комната была залом в Версале.
Эли и Спенсер дрались из-за того, кто будет Марией Антуанеттой; Эмили обычно определяли в придворные дамы.
Однажды, будучи Марией, Эли заставила Эмили делать ей массаж ног.
– Ты же любишь это, - дразнилась она.
Отчаяние охватило Эмили, как сильная океанская волна.
Было больно думать о прошлом.
Если бы только она могла сложить эти воспоминания в коробочку, послать ее на Южный полюс и стать свободной от них.
– Ты сутулишься, - прошипел голос.
Эмили подняла взгляд.
Ее мать стояла перед ней, нахмурив брови, а уголки ее губ грозно наморщились.
На ней было голубое платье, которое непривлекательно скомкалось между коленей и лодыжек, а сама она держала под рукой сумку из искусственной змеиной кожи, будто это была буханка французского хлеба.
– И улыбайся, - добавила миссис Филдс.
– Ты выглядишь несчастной.
Эмили пожала плечами.
Что ей полагалось делать, улыбаться, как маньячке? Загорланить песню?