Чтение онлайн

Мои глаза встречаются с его глазами, и он одаривает меня наглой, самодовольной ухмылкой.

— Похоже, тебе придется буквально разорвать меня на части, если ты хочешь моей смерти, дорогуша.

— Что заставляет тебя думать, что я этого не сделаю?! — выпаливаю я.

— Твоя неопытность. В прошлый раз ты даже не смогла как следует помучить меня. Тебе пришлось пойти по легкому пути и пустить в меня несколько пуль.

Проклятье…Да что он…

— Ты сомневаешься не в той женщине.

Качаю головой и огибаю его кресло.

— Если ты не веришь в то, что я разорву тебя живьем, то тебя ждет неприятный сюрприз.

— Поверю в это, только когда увижу. Хотя, должен заметить, что ты правильно делаешь, держа меня на привязи.

Я удивленно вскидываю одну бровь, отходя от него.

— Почему же?

— Потому что ты выросла просто сногсшибательной. Я бы не отказался прижать тебя к этой стене против твоей воли и полакомиться тобой в свое удовольствие.

В животе бурлит от отвращения, и я медленно наклоняюсь к нему.

— Ты омерзителен, — рычу я, и Франциско почти бесшумно хихикает.

— Меня называли и похуже, девочка. Парочка грубых обращений не сломает мне кости.

— Нет, но мой кулак сломает.

— Оооо, какая ты дерзкая.

В его голосе слышится возбуждение, от которого по моему позвоночнику пробегает дрожь.

— Давай, детка. Развяжи меня. И позволь мне показать тебе, как настоящий мужчина может взорвать твое сознание.

— Ты больной. Если бы у тебя оставалась хоть капля здравого смысла, ты бы захлопнул свой рот.

Он откидывает назад свою темную голову и разражается смехом, от которого едва не сотрясается пол.

— Почему бы тебе не заткнуть меня, дорогуша? Мой язык творит чудеса.

Мое лицо, искаженное отвращением, только подзадоривает его, и его губы кривятся в удовлетворении.

— Я удивлен, что такая дочь шлюхи, как ты, не жаждет, чтобы ее пи*ду хорошенько обработали, — мурлычет он.

Пытаюсь дышать сквозь ярость, которая зарождается где-то в районе ног и поднимается вверх, надеясь, что счет до десяти сможет помочь…

Один…

Два…

Три…

Четыре…

Пять…

Не успеваю добраться и до десяти, как срываюсь, в голове включается щелчок, тот самый, который усмиряет или пробуждает Молчаливого Жнеца, и внезапно все заволакивает красным туманом.

«За тобой топор», — произносит голосок в моей голове, и, не раздумывая, я разворачиваюсь и направляюсь в конец комнаты.

На стене вместе с остальным арсеналом Алессио — арсеналом, которого там не было еще несколько минут назад — висит блестящий, смертельно острый топор. Хватаю его одной рукой, он падает на пол под тяжестью своего веса, и я направляюсь обратно к Беллини, волоча за собой свое оружие. Скрежет металла о бетон усиливает момент, звуча как симфония инструмента, предназначенного для убийства. Смех Беллини раздается снова, и я вижу, что он считает мои усилия комичными, что, в свою очередь, только еще больше распаляет меня. Этот звук провоцирует мои инстинкты, и когда я подхожу ближе, щелкая каблуками по земле, мое дыхание учащается от потребности, которая не будет удовлетворена, пока он не умрет.

Сокращая расстояние между нами, я заношу топор за спину, как биту, и, бросив последний взгляд на его испуганное выражение лица — забавно, как быстро оно поменялось, не находите? — я размахиваюсь и вонзаю лезвие прямо ему в шею, и его истошный крик эхом разносится далеко за пределами этой комнаты.

А затем наступает тишина, за которой следует стук его головы, падающей на пол. Я делаю глубокий очищающий вдох, и меня охватывает чувство покоя. Однако этот покой недолговечен, потому что, бросив взгляд на отрубленную голову на полу, я понимаю, что это больше не голова Франциско…

А Ксандера…

Ксандер

Пронзительный крик Иден заставил меня резко очнуться около трех часов ночи. Вскочив с кровати, я бросился к ней в темноте и включил настольную лампу, потрясенный развернувшейся передо мной картиной. Она не просто кричала во всю мощь своих легких, но плакала, и при этом еще и брыкалась.

Что за черт?

В полусонном состоянии я не сразу сообразил, что делать, и окликнул ее по имени, но это не помогло разбудить ее и отвлечь от причины беспокойства. Я попытался снова, на этот раз немного громче, но результат был тем же.

Ее крик заполонил все пространство, и, честно говоря, звучал адски пугающе. Я никогда не видел и не сталкивался ни с чем подобным.

Что мне предпринять? Людей, страдающих от ночных кошмаров, вроде бы запрещается трогать? Или это относится только к лунатикам? Настоящий ли это ужас или обычный ночной кошмар, принявший жуткий оборот?

Не зная, как еще помочь, я накрыл ее тело своим, не давая ей причинить вред ни мне, ни себе, и как можно громче прокричал ее имя.

Получилось.

Голубые глаза распахнулись, в них плескался ужас, по щекам текли обильные потоки слез. Иден задыхалась, пытаясь перевести дух от того, что атаковало ее в глубинах сознания.

— Ксандер?

Ее вопрос прозвучал с недоверием.

— Я здесь, все в порядке, это был просто…

Дрожащими руками она обхватила меня за шею, не давая мне договорить, и прижала меня к своему телу. Вздрагивая подо мной, она тихо всхлипывала мне в ухо, и капли слез от пережитого ужаса стекали по моему плечу.

Что, черт возьми, только что произошло?

Убирая с ее лица мокрые от пота пряди волос, я тихонько покачивал ее, пока она не начала успокаиваться.

— Все хорошо, я с тобой.

— Боже, я же думала, что ты…

Она отстранилась, обхватив мое лицо руками, большим пальцем нежно проводя по щеке.

Я задумался о том, что не ожидал почувствовать это снова: нежность ее прикосновений, шелковистость ее кожи, и то, как мое тело трепетало в ее присутствии. Мне не хватало этого больше, чем я предполагал.

— Ты думала, что я… что?

— Мертв…

— Это, — сглотнул я, — это именно то, что произошло в твоем сне?

Иден кивнула. Ее глаза метались между моими.

— Все началось не так, нет, но потом вдруг все закружилось, а когда наконец остановилось, я увидела фрагменты различных воспоминаний… А потом ты… Ты оказался мертв…

Слезы вновь покатились по ее щекам, а руки еще крепче сжались вокруг моей шеи. Сердце разрывалось от отчаяния, которое она испытывала — от того, что всего несколько часов назад делало меня счастливым. По правде говоря, после того, как я поборол ярость, которая целиком охватила меня, я пожалел, что чувствовал себя таким удовлетворенным в то время, когда ей было больно. И вот теперь, мы были здесь, и ее боль цеплялась за меня, связывая нас какой-то невидимой нитью.