К чему снится кровь
Шрифт:
Конечно, она знала Евгения. Какое жестокое убийство! Она была на похоронах вместе с хозяином. Если этот молодой человек имел дело с Ковалевским, то Пантелеймон Андреевич, возможно, согласится ему помочь. Во всяком случае, лучше быть с ним полюбезнее. Она снова улыбнулась, но, вспомнив о смерти Евгения, тут же стерла улыбку и потупила хитрые глазки.
– Непременно, непременно поможет. Жалко Евгения. Какой был чудесный специалист, какой человек! Всегда поздравлял меня с днем рождения. Единственный сын у матери… Мы все подавлены этой трагедией, – она притворно шмыгнула носиком. – А Пантелеймон Андреевич просто заболел от всего этого кошмара. На него столько сразу свали – лось! Беда одна не ходит…
– Что вы говорите! Еще что-то случилось? – Влад сочувственно уставился на секретаршу, мысленно заклиная ее продолжать. Впрочем, это явно было лишнее. Риту уже «понесло».
– Сын Пантелеймона Андреевича заболел, ни с того ни с сего, – она понизила голос и придвинулась поближе к Владу. – Вдруг начал тени собственной бояться, сон потерял, похудел килограммов на десять. Что делать? Уж отец его и так, и сяк убеждал… священника даже привозил к нему на квартиру, освятили там все, ладаном обкурили. А толку?.. Он как шарахался от каждого шороха, так и шарахается. В каждом углу ему то черти, то призраки мерещатся. Ника пришлось отвезти в психбольницу! Представляете?
– Неужели до этого дошло? – притворно удивился Влад. – Но почему? Он что, представляет опасность для окружающих?
– Насчет окружающих не могу сказать… Хотя нет. Бедняжка настолько перепуган, что сам себя боится! Вообразите: взрослый парень прячется под кроватью или запирается в ванной, и никакими силами невозможно его оттуда вызволить – кричит не своим голосом, цепляется за все, что попало под руки. Пантелеймон Андреевич испугался, что в таком состоянии он может причинить себе вред, вот и…
Она опустила голову.
– А что врачи говорят?
– Боже, что сейчас знают врачи? Они сами спрашивали у Пантелеймона Андреевича, что с его сыном. А тому-то откуда известно? Он в полнейшем недоумении. Кто бы мог подумать?! Приличный мальчик, приличная семья… Бедный Ник!..
Что-то в интонации секретарши показалось Владу неестественным, как будто в стройном и благозвучном аккорде появилась резкая фальшивая нота. Похоже, хозяин ломбарда знает о том, что произошло с его сыном, гораздо больше, чем сообщил врачам. В таком случае эта яркая модная дама в слишком короткой юбке тоже владеет более обширной информацией.
– Но что говорит сам Николай? Кто-нибудь спрашивал его, что случилось? Чего он так боится?
– Конечно, спрашивали! И Пантелеймон Андреевич, и врачи – все спрашивали. Только никто ничего не смог от него добиться. Молчит, и все! Как будто в рот воды набрал. Трясется, как в лихорадке, и молчит. Я думаю, – Рита перешла на шепот, – месть мертвецов – вот что это такое!
– Не может быть. Мертвецов? Каких мертвецов? За что они мстят Нику?
– Как за что? Он же нарушил их покой! А вы знаете, как они этого не любят?!
«Чертовщина, – подумал Влад. – Что она несет?»
Видимо, его мысли отразились на лице, потому что Рита тут же принялась горячо убеждать его в своей правоте, приводя массу аргументов.
– Я вижу, вы не верите. Никто не верит. А я точно знаю – это мертвецы. Ник открывал гробы! Что-то там доставал…
– Так он что же, на кладбище могилы раскапывал?
Влад подумал, что нужно обязательно поговорить с Николаем. Возможно, удастся узнать у парня то, что он скрыл от отца и врачей.
– Вроде нет. Они с другом ездили куда-то, искали старые склепы, заброшенные захоронения. Надеялись найти там драгоценности… или что-то еще. – Рита задумалась. – Теперь мертвецы за Ником охотятся, требуют вернуть украденное.
– Так он и в самом деле что-то нашел?
– Наверное. – Рита пожала плечами. – Хотя никто ничего не видел. Пантелеймон Андреевич говорил, что в больнице ему сиделка рассказала, будто Ник в бреду про призрака какого-то бормотал, который его преследует… и про серьгу с рубином. В основном про серьгу… И знаете, что странно? Серьги ведь парное украшение! А он все про одну…
Влада аж пот прошиб. Сердце забилось где-то в горле. Вот оно что! Серьга! Ах, какая удача!
– Да, история… – с трудом сохраняя самообладание, вымолвил он. – Пантелеймон Андреевич, наверное, сильно переживает?
– Еще как! Ведь это его сын родной, притом единственный. Господи, вот горе-то!
– Простите, а в какую больницу положили Николая? Хочу проведать его. Жалко парня.
Влад, скрывая нетерпение, записал адрес больницы, вежливо распрощался и, провожаемый томным взглядом секретарши, вышел из ломбарда. Ему хотелось как можно скорее увидеть Ника…
ГЛАВА 25
…Сумерки быстро сгущались, и Сервий уже почти не видел фигуру человека в плаще. Ему удавалось не упускать того из виду только благодаря некому странному потоку леденящего холода, который, словно невидимый хвост, тянулся за мелькающей в тумане фигурой…
Гладиатору стало не по себе. Неприятный озноб сковал тело. Он на мгновение остановился, глубоко вдохнул несколько раз, поднял голову и посмотрел на небо – серое и низкое, оно чуть моросило мелким дождем, оставляющим на его белоснежном плаще грязные пятна.
– Великий Зевс! Что за грязный дождь? Впервые вижу подобное…
Сервий оглянулся вокруг – холмистая местность, затянутая зловещим туманом, произвела на него тягостное впечатление. Угрюмые пустынные возвышенности простирались в разные стороны и уходили в бесконечность, словно очарованный мир Ушедших Душ, Пустыня Забвения… Звуки как будто замерли, все остановилось, кроме непрерывной грязной пелены дождя. Фигура в плаще исчезла…
Гладиатор в бешенстве озирался – ни одного дерева, только редкие чахлые кусты. Спрятаться негде. Куда же запропастилась проклятая тень? Сервий не привык отступать. Он никогда не отступал. Порой во время боя он делал вид, что его силы на исходе, и когда ему удавалось убедить в этом противника, тот терял бдительность, и молниеносный клинок Сервия отсекал его глупую доверчивую голову.
«Никогда не соглашайся с поражением, – говорил ему старый воин, обучавший его искусству владения мечом, – ибо только после того, как ты согласишься, что проиграл, ты действительно проиграешь. Поражение всегда происходит сначала в твоем сердце, а потом уже в бою. Только в такой последовательности. Ты – единственный в этом необозримом мире, способный победить себя. Ты сам создаешь свое поражение, – никто, даже сама смерть, не может сделать этого…»
«Но как же, учитель, разве смерть не отнимает все мои силы? Ведь мертвый я уже не могу сражаться!»
«Ты еще слишком молод, а я уже слишком стар. Ты можешь не понять меня, но я все же скажу… Они могут отобрать только твое тело. Только тело! А душу ты отдашь сам, если согласишься, что проиграл. Твой дух неугасим. Над ним никто не властен. И только ты – своим малодушием или неверием в собственную силу – можешь погасить его…»
Нога гладиатора внезапно провалилась в какую-то яму, от неожиданности он чуть не упал. Погрузившись в воспоминания, Сервий на какой-то миг забыл, кто он и что привело его сюда… Где же фигура в плаще? Уже совсем темно. Он попытался вытащить ногу и провалился еще глубже. Чувствуя, как оседает под ним земля, он сделал еще пару движений, которые привели к тому, что твердь под ним разверзлась и он, увлекая за собой лавину осыпающихся комьев, рухнул в темную гулкую бездну…