Чтение онлайн

Подобное же изменение значения (возможно, под влиянием западных языков) произошло и у русских слов схватывать, улавливать. Сравните, например, выражения: схватывать на лету, улавливать смысл. Аналогичное явление мы имеем также в случае с глаголом понимать, который состоит из приставки по-и простого глагола имать‘брать’, однокорневого с иметь. Но откуда у глагола по-н-иматьвзялось — н– ? Оказывается, его этот глагол «позаимствовал» у образований с другими приставками, сравните: древнерусское сън-имати(-> снимать) и вън-имати(-> внимать, внимание). В результате в русском языке появилось два слова-близнеца: древнерусское по-имати– > русское пойматьи понимать. Причём первое из этих слов сохранило своё прямое значение, несколько изменив его (‘брать’ -> ‘ловить’), а второе стало употребляться только в переносном значении ( понимать — это, собственно: ‘ловить, схватывать мысль’).

Другим семантическим источником значения ‘понимать’ могут служить глаголы движения, достижения какой-то цели. В частности, в грубовато-ироническом стиле разговорной речи такое значение может иметь глагол дойти. Представим себе, например, что один ученик объясняет другому решение задачи. «Ну как — дошло?» — спрашивает он своего товарища.

Однако глагол дойтив значении ‘понять’ (или близком к нему) употребляется только в определённых словосочетаниях. Дойти своим умом — значит самостоятельно понять что-либо. Дошло как до жирафа — говорят о человеке, понявшем объяснение, мягко выражаясь, с некоторым опозданием. Более того, глагол дойтине утратил в русском языке своего исходного значения ( дойти до какого-то пункта), которое и в наши дни остаётся у него основным.

Иное дело — глагол постигать. В древнерусском языке он имел примерно такое же значение, как и глаголы достигать(однокорневое с постигать), доходить. Но в современном русском языке это древнее исконное значение глагола постигатьутрачено. Постигатьтеперь значит ‘понимать, уяснять смысл чего-либо’. Там, где глагол дойтисделал лишь первые шаги в направлении к значению ‘понимать’, синонимичное ему слово постигать( постигнуть, постичь) прошло весь этот путь, утратив своё древнее значение.

Иную семантическую модель отражает развитие значений слова от ‘взвешивать’ к ‘обдумывать, размышлять’. Такого рода изменение можно обнаружить у латинского слова delibero[де: л'u:беро:] и у французского penser[панс'e]. Русское взвешивать, взвесить(например, в выражении взвесить все обстоятельства), по-видимому, явилось результатом западного (французского) влияния [50] .

Немецкое слово sehr[зе: р] имело когда-то значение ‘мучительно, больно’; сейчас это слово означает ‘очень’. Сходное семантическое изменение можно наблюдать и в русском языке: «Вижу, Азамат, что тебе больнопонравилась эта лошадь» (М. Ю. Лермонтов). В современном разговорном языке это значение слова больноимеет широкое распространение.

Значения ‘зависть’ и ‘завидовать’ часто развиваются на основе глагола ‘видеть’. Взять хотя бы русское зависть(из *за-вид-ть, сравните за-вид-овать), латинское in-vid-ia[инв'u:диа] и литовское pa-vyd-as[пав'u:дас] ‘завист’. Все три слова образованы на основе одного и того же глагольного корня *veid/ *vid– ‘видеть’, то есть семантическое развитие шло здесь в одном и том же направлении. В то же время формирование этих слов проходило независимо во всех трёх языках, о чём говорят различные приставки и разные суффиксальные модели приведённых образований.

Рассмотренные примеры говорят о том, что в разных языках нередко происходят одинаковые, часто независимые друг от друга семантические изменения. Этот типовой характер изменений значения слова объясняется общностью мышления, человека, общностью, которая проявляется несмотря на различия, существующие между языками.

До сих пор мы в основном останавливались на случаях типового, «стандартного» изменения значений слова. Но особенно ярко сходство семантических типов проявляется в самом процессе формирования слов. Например, большое количество слов со значением ‘мука’ представляют собой образования от глаголов, означающих, ‘молоть, толочь, размельчать’:

Во многих языках значения ‘зрелище, театр’ развиваются на базе глаголов ‘смотреть, видеть’. Ниже приводится ряд примеров, иллюстрирующих эту семантическую модель:

др. — греч. theaomai[тхе'aомай] ‘смотрю’ -> theatron[тх'eатрон] ‘зрелище, театр’

латинск. spectare[спект'a:ре] ‘смотреть’ -> spectaculum[спект'a:кулум] ‘зрелище, спектакль’

чешск. divati[д'u:вати] ‘смотреть’—* diwadlo[д'u:вадло] ‘зрелище, театр’

русск. зреть– > зрелище

литовск. regeti[ряг'e:ти] ‘видеть’ -> reginys[рягин'u:с] ‘зрелище’

латышск. skatit[ск'aти: т] ‘смотреть’ -> skats[скатс] ‘зрелище’.

Русское слово островобразовано с помощью приставки о– от основы стров– , родственной слову струяи латышскому strava[стр'aва] ‘течение’ (к корню *s(t)reu — ‘течь’). Иначе говоря, остров — это ‘то, что обтекается (со всех сторон водой)’. По той же самой семантической модели образовано древнепольское и сербское 'oток, русское диалектное от'oк ‘остров’ и украинское диалектное обтiк‘маленький остров’. Все эти слова образованы от глаголов, родственных русскому теку, течь.

Очень часто слова со значениями ‘считать’ и ‘число’ этимологически оказываются связанными с глаголами, означающими ‘рубить, резать’. Так, древне-исландское слово skora[ск'oра] означает и ‘резать’, и ‘считать’. Сербское слово бр^ojи болгарское бройимеют значение ‘число’, а образованы они были от глаголов, родственных русскому брить, но в его более древнем («неспециализированном») значении: ‘резать’. В основе этой семантической закономерности лежит очень древний обычай считать по зарубкам, по насечкам, которые вырезались для памяти и для счёта.