Чтение онлайн

Такое произношение давалось Каре с трудом. Так же, ей трудно было сидеть на месте, поэтому она сновала по каюте, пока не нашла вылезший из паза уплотнитель на двери и найдя себе, наконец, занятие, принялась заправлять его обратно.

– А если чудгаре. Он совсем просто. Найдет.

– Хорошо-бы, а то я без него скучаю.

– Не перешивай. Все хорошо будет.

– Да я знаю. Просто хочется чтобы поскорее.
– Барабашка вздохнула,- А как вы с Амязом?

– Тоше хорошо.

– А почему в разных каютах живете?

– Просто… - Кара густо покраснела.

– Ой! Я не знала, что это неприлично спрашивать. Просто у нас, если люди друг другу нравятся, то они начинают вместе жить.

– У саргашей большие семьи под одной крышей. Поэтому дом делят на мужскую и женскую половины, - не упустила возможности блеснуть эрудицией Лисса, - Мне это видится разумно — если жить всем вперемешку, то это будет кошмар. А так и те и другие могут спокойно заниматься своими делами и общаться безо всякой неловкости.

– Поняла! У них там общий дом, но каждый живет на своей половинке потому, что они так привыкли!

– А пачиму саргаши денех баятся?
– поинтересовалась Чума.

– Не боимся, - отрицательно замотала головой Кара, - Просто не берем. Они лшивые.

– Пачиму?

– Инструмент — снаем зашем. Одешда — снаем зашем. А зашем денги — не снали. Люди пришли — дали денег. Апотомсказалиштомысвойсесмляпродали…

Кара снова начала тараторить и Лиссе опять пришлось еёе притормозить.

– Исвини… Они скасали. Што рас мы всяли. То наша семля — их. Мы хотели отдать. Деньги. Насад. Но они скасали што. Она дороше...

– Проще говоря, - Лисса мрачно ухмыльнулась, - Их в свое время обманули и выгнали с земли, где они жили. К чести сказать — крови у захватчиков саргаши попили изрядно. Они не такие безобидные как кажутся.

– Ясс. Так и было. Тепер денги — нет. Не надо.

– Пичаль… - мотнула головой Чума , - А кагда ты сказала пра крофь… Это што?

– Я не имела в виду, что они её пили в буквальном смысле, разумеется.

– А! А то йа напряглась. Ну там у нас расскасыфали пра всякае. А пра каго ище што знаишь?

– Что значит «пра каго»?

– Ну пра киттаф например?

– Сделаем проще…

Лисса подошла к шкафу и достала с полки книгу вручив ее Чуме.

– Это не про пиратов, но тоже интересно. Будут трудные слова — спрашивай.

Чума, кивнув, погрузилась в чтение, периодически оглашая каюту возгласами: «Ахринеть!».

...

Деликатно постучав, заглянул Доктор предупредить, что Капитан отдыхает и шуметь не желательно, а заодно проверить, не подбила ли его племянница остальных на какую нибудь пошлость. Убедившись, что все в порядке, он удовлетворенно кивнул и пошел наверх. Там Джеминг с дядей Ши, усевшись, чинно беседовали. Ксу с почтением подливал им в маленькие чашечки свежий чай. Капитан, в благодарность за помощь, отменил запрет на нахождение возле орудия, так что все трое расположились прямо на носу, наслаждаясь свежим соленым ветром.

Брава с Слободаном помогали Амязу и Багиру латать палубу на корме. Чума, дорвавшись до пулемета, наделала в ней дыр и теперь Слободан строгал чопики под нужный размер, Багир забивал, Амяз состругивал их заподлицо, а Брава закрашивал. Сверху за ними наблюдали китты. Ур недовольно чесал повязку на поврежденных ребрах, а Калибр бил его по рукам.

Полюбовавшись на все это, Доктор поднялся на крышу надстройки и принялся доставать ленты из приборных самописцев. Раньше было не до этого, но сейчас выдалась свободная минутка, так что, вооружившись карандашом, он принялся отмечать участки, соответствующие времени появления и исчезновения необычного корабля. И чем дальше, тем шире на его лице расплывалась торжествующая улыбка.

…

Семен Николаевич еще раз умылся и, подавив рвотный позыв, посмотрелся в зеркало. Его и умывальник тут поставили неспроста. Майор деликатно отвернулся, чтобы не смотреть на старшего по званию в подобном состоянии. Лейтенант, устроивший ему такое, отвернуться не догадался, и просто смущенно улыбался.

– Извините… Я не специально… Просто мягче не могу.

– Понимаю. Специфика твоя… - повесив полотенце на место, Семен Николаевич отдышался, - Наверняка Матренин специально тебя сюда поставил, чтобы всякие, вроде меня, лишний раз подумали, прежде чем его от работы отвлекать…

Лейтенант снова смущенно улыбнулся.

– Это ничего… Был у нас, как то, один… Способности - высший уровень, но жесткий настолько, что зубы крошатся. Куда его бедолагу такого девать? Даже на твое место не поставишь. Все-таки, входить и выходить отсюда иногда надо. А его, больше раза, никто не выдерживал. Так мы нашли выход! Обернули, так сказать, недостаток в пользу! В группу захвата его определили. Там способность человека в бараний рог скрутить только приветствуется. Вот так-то, брат! Так что, главное уметь что-то полезное, а уж без работы по профилю не оставим. Пастухова уже доставили?

– Так точно!

– Хорошо. Матренин у себя?

– Да. Уже работает. Сказал, что ждет вас.

– Ну хорошо. Пошли - посмотрим, что там с Никифором.

Матренин оказался именно таким, как Майор себе и представлял. Невысокий, с блестящей лысиной, седыми усами и бородкой клинышком, он походил на доброго ветеринара из детской книжки. Вязаная жилетка выглядывающая из под белого халата только дополняла сходство. Склонившись над лежащим на кушетке Пастуховым, он копался в скрывающем его голову сферическом шлеме, покрытом множеством клемм. Рядом стояла худенькая девочка лет двенадцати с молочно белой кожей. Ее волосы и брови были неестественного ультрамаринового цвета, а глаза отливали такой бездонной синевой, что пугали.

Увидев вошедших, она повернулась к ним и, неуклюже отдав воинское приветствие, представилась.

– Младший специалист Лескова Яна Павловна, код “Сирин”.

– Харченко Семен Николаевич. Госбезопасность. А это майор Коваль. Много о вас слышал. Рад наконец познакомится. Как Пастухов?

– Лучше, чем мог бы быть, - Матренин отошел от кушетки и поздоровался, - Он пока в “Изоляторе”, но мы уже кое-что нашли. Пойдемте - покажу.

Матренин подвёл всех к висящей на стене доске в которой Майор, одно время увлекавшийся фотографией, с удивлением опознал огромных размеров фотопластину. Только изображение на ней состояло из огромного количества точек и тонких мазков, некоторые из которых были обведены мелом.