Чтение онлайн

Июль — август провел в местечке Пон-Круа (Pont Croix), департамент Финистер. Здесь работал над «Звенящим островом» и над повестью «Письма из Понт-Круа или когда люди отдыхают» [339] , а также занимался живописью (пейзажные этюды). По возвращении в Париж — работа над картиной «Зверодух».

Вернувшись осенью в Париж после поездки в Пон-Круа, он сделал предложение Мари Йованович, в ноябре — гражданская свадьба [340] . Молодые переселились в Париж. Мастерская была в Пассаже-дю-Люк, где жена позировала для картины «Элегия». Судя по письмам, восторг первых месяцев брака сменился у Петрова-Водкина некоторым недоумением и каким-то томлением.

3 октября сообщил матери: «Вхожу в кружки французских художников — сегодня получил приглашение на открытие выставки» [341] , то есть на открытие Осеннего салона, где был раздел «Два века русской живописи и скульптуры», но сам художник в нем не участвовал [342] .

После успеха постановки первой пьесы, по приезде в Париж продолжил работу над «Звенящим островом», который также предполагалось ставить в Передвижном театре в России [343] . Это символистская в духе Метерлинка пьеса — легенда об искателях чудесного Звенящего острова.

В октябре написал матери о предполагавшемся знакомстве с «любимым писателем»: «…в России меня даже упрекали подражанием ему в моих первых вещах (его имя Метерлинк)» [344] .

Уже к концу года возникли сомнения в возможности ставить новую пьесу в Передвижном театре (речь шла о том, что дорого, но, видимо, были и другие причины).

В январе он написал матери о своем браке: «А сказать не могу, счастлив я или наоборот несчастлив. <…> Долго ли это продолжится, я не знаю, только я не ожидал такой привязанности ко мне. Не знаю, осложнится ли это последствиями и насколько тяжело мне будет покончить с этим» [345] . Видимо, сказалась разница культур, воспитания, привычек… вплоть до отсутствия общего языка.

После женитьбы продолжается знакомство с Парижем, супруги осматривают Музей Клюни и другие музеи, Ботанический сад, Фонтенбло… Знакомство с художественной жизнью Парижа, с творчеством художников группы «Наби». Вместе с женой он посещал квартальный театр в рабочем районе, делал зарисовки. Написаны картины «Драма», «Фарс», «Кафе», «…я познакомила мужа с моей сестрой, — вспоминала Мария Федоровна. — Результатом была картина, на которой Кузьма Сергеевич нарисовал сестру на первом плане» [346] .

13 апреля осмотрел Марсель и выехал пароходом в город Алжир (13–30 апреля).

«…осмотрел весь Алжир. Я был поражен красотой города и его тропическими деревьями; побывал в мечетях с их украшенными мозаикой стенами, освежающими ключами и с точно вышедшими из волшебной сказки арабами в белых одеждах. Начал работать». Бискра (1–27 мая). «Здесь дико и все дышит Сахарой <…> Невозможно выразить словами величие Сахары. Ужасно светло и жарко. <…> Бискра — оазис, а вокруг оазиса — море песку <…> Вчера я был в арабской деревне — как там красиво в тени пальм, я сделаю там несколько этюдов. <…> Право у меня жадность на работу; творю, ищу и все недоволен, думаю эту поездку посвятить только живописи», «…трудно описать тебе это величие и ужас пустыни. Бискра, где я живу, это как сковорода на огне, и носятся вихри раскаленные. Тучи песку вокруг». Константин (28 мая — 6 июня). «После пустыни мне здесь показалось холодно и грязно, зато очень живописно». «Может быть, здесь есть открытки с видом грота Рюммель <…> Впечатление от него просто фантастично — за этот грот я простил грязь Константины». Тунис (7–19 июня). «Вчера бродил весь день без дела, но сегодня утром начал понемногу работать. Насколько Константина (арабский квартал) голубого цвета, настолько Тунис совершенно белый, и арабы здесь более основательные, но пока я еще не нашел ничего любопытного». Карфаген (13 июня). «Вчера провел весь день в Карфагене <…> я провел весь день среди воспоминаний далекого прошлого…» [347]

В июне он вернулся в Париж через Марсель (выехал 21 июня). По впечатлениям путешествия была написана книга, которая вышла в России в 1910 [348] . Наряду с живописью в Африке продолжает заниматься литературой, здесь написана «африканская» пьеса [349] , героями ее были Хамон, Айша и др. Некоторые сюжетные мотивы мы узнаем и в очерке о поездке в Африку.

По возвращении в Париж в двадцатых числах июня встреча с Мельцером, финансировавшим его пребывание за рубежом, который остался доволен работами художника [350] .

Летом (уже после поездки в Африку) сообщил Гайдебурову о своем согласии показать «Звенящий остров» В. Ф. Комиссаржевской для постановки в ее театре. Однако и этот вариант не был осуществлен, «…с пьесой в 1 театре ничего не вышло из-за безденежья его директора, отдал „Звенящий остров“ теперь в другой театр, но ответа еще не имею» [351] .

В июле — августе с женой совершил поездку на Атлантическое побережье (уехали 4 сентября). Жили в местечке Сан-Жан-де-Мюз недалеко от испанской границы, затем в деревне Юрюнь (на ферме Мартена). Здесь был сделан ряд пейзажных и портретных этюдов, которые художник впоследствии экспонировал в России. Некоторые были репродуцированы в начале 1910-х годов.

«Из деревни привез много этюдов. В общем запасаюсь материалом, и если нынешнюю зиму выполню задуманные картины — будет из чего устроить в России выставку, которая и должна меня сделать самостоятельным. К худу или к хорошему со мной произошел поворот в сторону живописи, и литература осталась почти в стороне <…> Все время благодарю красавицу Африку за то, что она мне дала своей пустыней, пальмами и чернокожими» [352] .

По приезде в парижской мастерской в Пассаж-дю-Люк написано наиболее значительное произведение 1907 года «Портрет жены художника М. Ф. Петровой-Водкиной» (на фоне гобелена), после этого он работал в мастерской на бульваре Монпарнас, 32, квартиру снимали также в районе Монпарнас на rue Gassendi, 17 и на rue Boissonnade, 6.

В сентябре впервые участвует в выставке в Париже в Galerie des Artistes Modernes. М. Ф. Петрова-Водкина в своих воспоминаниях «Mon grand mari russe» [353] (с. 156) пишет, что «картина „Пляж“ [354] , изображавшая женщин на берегу моря, была принята на парижскую выставку „осенний салон“», и относит это событие ко времени до поездки в Африку, что очевидно является ошибкой. В новом издании воспоминаний «Мой великий русский муж…» (2008) указание на 1906 год снято. В первых критических и биографических статьях С. Маковского и А. Мантеля о творчестве Петрова-Водкина-художника [355] , появившихся в России в 1909–1910, говорится, что он выставлялся в Salons d’Antomne в 1906–1907, что также, видимо, не соответствует действительности.

Пресса обращает внимание на его работы. Вырезки из парижских газет сохранились в архиве художника.

«В галерее Современных художников (La galerie des Artistes Modernes) имеет место выставка русских художников, проживающих в Париже, на которой обращают на себя внимание работы г. Белкина, княгини Казасской (Kazask), г.г. Тархова, Видхофа, Пфеффмана, Петрова-Водкина, г-жи Ленц-Хиршфельд и др…» [356] «„La plage animes“ [„Элегия“. — Н. А.] г-на Петрова-Водкина по характеру напоминает библейскую сцену. Рисунок хорош, чувство, которое так непринужденно возникает, в целом немного слишком печально» [357] . «Первую картину можно назвать „Элегией“ — Девушки на берегу: она очень бесцветна, так как задачи цвета на меня еще не действуют. Но композиционно эта картина несомненно „выдерживает стену“ и она может быть рассмотрена не как случайное композиционное явление, а как сконструированное, тем более, что девушки взяты со спины, что показывает уже на стремление того времени» [358] .

Зимой 1907–1908 настойчиво работает над картинами на африканском и парижском материале. Написаны картины «Негры на маисовом поле», «Арабский танец». Мечтает устроить персональную выставку в Париже и в России. Возвращение в Россию намечал на начало июня, потом отложил отъезд до осени.

В письме от 2/15 декабря писал матери: «Я усиленно занят моей картиной, которая, кажется, успешно продвигается. В нынешнем году я начал показывать мои работы знакомым художникам. Время так летит, что, кажется, не успею наработать необходимое количество, чтобы устроить свою выставку» [359] .