Качели судьбы
Шрифт:
— Кати, почему вы лишили Эссейла его друзей? — Спросила она его позже.
— Каких друзей? — Заинтересованный взгляд. Казалось, он хотел знать все, что касалось его шелана.
— Джеймса, Неда, Зои и остальных.
Кати скривился.
— Суларцы… Опасны… Фи… — Тон презрительный, уголки губ опущены в гневе и отвращении.
— Они спасли его. — Кати опять поморщился. — Как ты думаешь, когда он придет в себя, захочет ли он увидеть кого-то кому он доверяет? Или сразу напороться на улыбчивые физиономии дракатонов, которые преследовали его, пытали и хотят убить?..
Она резко замолчала, терзающая боль исказила черты дракатона. Его красивое лицо приобрело тревожное затравленное выражение. Мужчина стиснул кулаки.
— Я подумаю…
Он был расстроен, голос его трещал, как схваченное морозом стекло.
Вначале было черно-красное забытье. Потом оно сменилось сном с короткими перерывами, когда он проваливался в какую-то ревущую бездну. Затем он стал ощущать блаженное состояние покоя. Он плыл, покачиваясь, на теплых, мягких волнах. Иногда он слышал мягкие шаги, шепот — не более громкий, чем шелест листьев, — потом, сквозь беспамятство периодически стали прорываться другие звуки — позвякивание конской сбруи, шорох одежды, пенье птиц. Непрерывно около головы его кто-то дышал, то явственнее, то слабее. Ощущения, идущие к нему извне, ограничивались только этими звуками и еще невидимым присутствием любимого существа. Он вздохнет и сейчас же — легкое движение воздуха, и кто-то наклоняется над ним, и он чувствует запах, нежный и свежий, теплый, родной…
До него долетел прокатившийся через поля запах туманной мглы с леса. Вокруг него витал какой-то странный, такой далекий и такой знакомый до боли аромат из его вяло тлеющей памяти…
…Проснулся. Принюхался — весна? Лето? До него долетел запах лошадей и каких-то существ. Пели птицы, недалеко фыркнула лошадь, он почему-то качается, задумался над ощущениями — его куда-то несут.
«Где я? Я был болен? Я побывал в каком-то происшествии? Я опять потерял память?»
Задумался, напрягся — нет, не потерял, последние события с мучительной ясностью встали перед его мысленным взором. Ощутил свое тело — ничего не болит, сумасшедшая слабость, не пошевелиться. Он лежал связанный на чем-то жестком и неудобном. Значит Гарри куда-то несет его. Застыл от осознания своего скорого будущего — значит скоро снова пытки, вот умереть бы ему сейчас!
Рядом тихие, очень знакомые голоса:
— Чего говорят?
— Выпить хочу…
— Забудь, еще идти и идти по такой жаре. Чего-нибудь холодненького бы…
— Ужасно, ужасно!
— А дома сейчас уже холодно и листья желтеют…
— Так то север…
— Воробьи и те разинули клювы от жары.
— Ужасно, ужасно…
Он узнал голоса. Друзья, живы, тоже в плену.
Открыл глаза, снова закрыл от яркого, резкого солнечного света, ударившего его по глазам, как острым лезвием. Снова открыл, сильно прищурившись — над ним голубое небо, легкие, невесомые облака распушили полупрозрачные перья. Красиво, спокойно. Небо — лучше места не найти… И сейчас же, будто отдирая коросту со свежей раны, поползло воспоминание о других местах — дымном, горячем, грохочущем болью, другом, наполненном щелчками хлыста, взрытом болью на спине, плечах… перед ним блеснул ослепительно-красноватый разрыв, хруст костей, голос Гарри… Его туда затягивало, он задышал тяжелее, завсхлипывал — «Не надо, не хочу». Воспоминания заполнили его, начавшее скручивать ему мозг… Стало слышно, как в его голове лопались какие-то фиолетовые пузыри, мягко и безбольно отрывая ровные промежуточки жизни…
Он застонал, понимая, что умирает…
…Эссейл вдруг дернулся, застонал, забился на носилках, как рыба, выброшенная на берег, жадно хватая воздух. Все остановились, со всех сторон раздались вскрики, Айрин сорвалась навстречу ему с тревожным, слабым, счастливым криком, получилось что-то очень немузыкальное…
— Эссейл, родной мой, тш-ш-ш, все хорошо, я здесь…
Он распахнул глаза, открыл рот, закрыл, дернулся навстречу к ней, у него ничего не получилось, захрипел что-то… Она схватила его за плечи, он нашел свою правую руку, другая почему-то была связана, схватил свою Аларианту за тунику, будто страшась, что растает ее видение… Это была Айрин, около, Айрин, худенькая, хрупкая, живая! Она бережно, точно хрустальную вазу обхватила его лицо, прижалась к нему лбом, поцеловала его и он чувствовал, как дрожали ее губы, как все тело ее мелко вздрагивало… Она заглянула ему в темно-оранжевые глаза, он с обожанием, с прихлипыванием смотрел в ее любимое, всегда новое, всегда неожиданно прекрасное лицо. Она повторяла снова и снова:
— Я с тобой… все хорошо… теперь все хорошо…
Она стала целовать его рот, уголки его рта, где страдания проложили две ниточки, его глаза, его нос…
«Почему она рядом, она в опасности, в опасности…!»
Он никак не мог успокоиться, его сердце колотилось, вырывалось из груди, воздуха не хватало, на грудь упала мраморная плита, не вздохнуть, между ребер с левой стороны зашевелились многочисленные ножи… глаза дракатона мерцали с сумасшедшей скоростью, переливаясь красно-оранжевым, — «ей надо бежать, скорее» — он попытался оттолкнуть ее, крикнуть, беги, спасайся! Сил нет, попытался привстать, кто-то давит на плечи, вокруг какие-то люди, схватили его, кто это?.. Она рядом, не отпускает его лицо, не дает оглянуться, лоб ко лбу, глаза с глазам…
— Успокойся. Теперь успокойся, успокойся, Эссейл, милый, — шептала она, — я никуда не уйду, я — с тобой навсегда, навсегда… Дыши со мной, тише… Медленнее… Рядом друзья, мы в безопасности… Тш-ш-ш… Дыши…
— Эссейл, мы рядом, — голос Неда.
— Давай, друг, все нормально, — Джеймс тоже рядом.
— Эссейл, у тебя сломаны ребра, дыши мелко, — обеспокоенный голос Зои.
Его друзья. Он успокаивается, дышит вместе с Айрин, смотрит ей в глаза.
— Эссейл, запомни, все хорошо, мы среди друзей, в безопасности. Ты понял? Кивни.
Он, словно загипнотизированный, медленно кивнул. Попробовал оглянуться, Айрин крепко держит его голову.
— Я хочу, чтобы ты помнил, не волноваться, тут тебе надо кое с кем познакомиться… — Джеймс рядом хмыкнул. — Тебя уже давно ждут…
Эссейл кивнул, слегка нахмурился. Айрин медленно отстранилась, открывая перед ним более широкую панораму. Драйт и Джеймс с двух сторон приподняли его.
— Мы с тобой, шепнул ему Нед.
Эссейл посмотрел вперед…
Вокруг него стояли дракатоны…
Их были сотни, десятки сотен, тысячи, они были везде, даже с деревьев свисали. И все они застыли, смотря на него в ужасе, словно ожидая, что он сейчас напрыгнет на них и перегрызет им горла. Смотрели так же, как и в его снах, таким же испуганно-шокированным взглядом, — «что же я им такого сделал?» В очередной раз, наверное, уже в сотый раз, спросил сам себя Эссейл. Наступила мучительная тишина…
Дрожь прошла по телу мужчины. Его Аларианта здесь! Она в опасности! Безотчетный ужас охватил его, сковал холодом все тело.
Синеволосый дракатон панически огляделся, с каким-то шипением дернулся в руках друзей и уставился на дракатонов выпученными пульсирующими темно-красным глазами, ожидая всевозможных мучений.
Дракатоны вдруг опомнились и как один плюхнулись на колени перед окончательно растерявшимся мужчиной. Он тяжело дышал, явно испытывая боль, напряженно смотрел вперед себя, его взгляд метался, не останавливаясь на ком-либо.
— Все хорошо, — прошептал рядом Джеймс добродушно-шутливым тоном, — они ручные, хоть и кажутся такими жуткими и огромными… Но если хочешь, — добавил он, морща смехом смуглое быстроглазое лицо, — только скажи, мы враз тебя на плечи и убежим, Нед их задержит.
— Эссейл, — тихо сказала Айрин, бросив в сторону шутника Джеймса негодующий взгляд, — нас, тебя обманули, дракатоны, не пытали тебя и не хотят убить, они… ммм… они хотят помочь. Ну что-то вроде такого, — вздохнув добавила она, шокирующие подробности он узнает позже. — Верь им, они друзья.
Дракатон онемел с открытым ртом, выпучив глаза. Несколько секунд все стояли совершенно неподвижно. Эти секунды потребовались, чтобы новая мысль нашла себе место в измученном мозгу Эссейла, что может тогда эти дракатоны их отпустят. Он облизнул пересохшие губы, не отрывая настороженных глаз от коленопреклоненных перед ним дракатонов.