Качели судьбы
Шрифт:
— Они двинулись, перестраиваются. Сейчас начнется… — Стаси белозубо, немного дико улыбается. Конь возбужденно пляшет под ним. Длинные рыже-светлые его волосы перетянуты лоскутом материи, оголённые руки до самых плеч разрисованы темно-коричневой татуировкой драконьей чешуи. Кор следует за ним, не отставая ни на шаг.
— Приказываю — не отступать ни при каких обстоятельствах.
— Нужны нам твои приказы, сами знаем…
— Давай, мелкий суларец, сдохнем вместе, как друзья, — сказал огромный Биан.
— Прекрасная идея, дружище, — ответил Джеймс, краснея от удовольствия. — Все так добры ко мне.
Последний бой…
В самом воздухе внезапно что-то произошло: наступила тишина и загудела набатом в ушных перепонках. Бэйл, обеспокоенный, посмотрел вниз, в долину, и — как раз вовремя… Началась решительная всеобщая атака. Простым глазом можно было различить темные массы имперской кавалерии и пехоты — золотое море, сияющее на утреннем солнце — блеск золотых мундиров… Многочисленный лошадиные ноги мелькают в галопе, топот, крики…
Эскадрон имперцев разворачивался для атаки лавой в два ряда. Знаменитое суларское построение — впереди идут опытные рубаки с огромными мечами наголо. За ними скакали меткие стрелки с арбалетами и маги-огневики, каждый охраняя в бою своего переднего. Передние, под завесой огня магов, смело и без оглядки врезались с клинками в противника, и еще не было случая, чтобы вражеская конница, даже вдвое и втрое сильнейшая численностью, могла выдержать такую, слитую из отдельных звеньев яростную атаку суларцев. У малочисленного отряда дракатонов не было шансов…
— Готовсь!
Небо взорвалось. Рядом рвануло так, что свет потемнел и тела вдавило в луки сидений. Маги огня ударили по дракатонам огненными шарами. Дико заржали лошади. И сейчас же по спинам, по головам, обхваченным руками, забарабанили падающие комья. И тотчас Николя ответил диким ветром, с рук Джеймса, Неда и Ганны полился огонь. С воплями дракатоны бросились в бой.
Торопливые движения людей замирали, как в остановленном кадре… Взмах меча… Капли крови в воздухе, как взмах красочного веера… снова метнулась свирепая тень — молния в землю, рядом… Лошади визжат… огонь падает с неба… Джеймс хохочет… Бывают такие особенные минуты отчаянности и злобы, когда все, кажется, возможно смести на пути своем, обо всем забыть, все в сторону — жизнь, смерть, все за борт — последний бой…
Вдруг Стаси остановился, задрожал всем телом и заикал…
— Кати, — позвал Эссейл, — вы когда собирались мне рассказать? — Казалось, он делает усилие, чтобы взять себя в руки.
Дракатон помедлил, прежде чем ответить. От недоедания и недосыпания у Кати кружится голова. Он вдруг замечает, что его бьёт дрожь — его друзья сейчас там умирают.
— Позже Господин, у нас нет выбора, мы должны спасти вас любой ценой. Нам надо идти. Вдалеке начались звуки боя, все увидели огненные всполохи. Кати оглянулся. — Нам надо торопиться. Иначе их смерть будет напрасной.
Он замолчал. Взгляд его встретился со взглядом Айрин, объятым внезапной паникой, она понимала то, чего еще не осознал Кати, потом снова обратился к Эссейлу, не спускавшему с них темно-красных глаз.
— Я не хочу принимать такую жертву. — Низкое шипение со стороны носилок заставило всех замереть. — Мне надоело быть связанной безвольной овцой, которую перетаскивают с одного жертвенного алтаря на другой!
Дракатоны преклонили колени, склонив головы перед своим разъяренным императором. Звук его хриплого голоса был очень содержательным — всем было очевидно — злится, очень. Эссейл со своей черно-синей чешуей, стоящей дыбом, выпученными глазами с пульсирующими гневом вертикальными зрачками, напоминал шипящего, ободранного, ощетинившегося кота, готового выпустить когти.
Вид у всех ошеломлённый, все жмурились, как от слишком яркого солнечного света.
От собственного гнева и обиды, Эссейл испытывал неестественную лёгкость в голове, пребывал в состоянии сродни эйфории.
Он оперелся о носилки здоровой рукой, приподнялся и, с видимым трудом поставив ноги на землю, шатаясь, встал.
— Господин мой, нет! — Вскричал Кати, бросаясь к Эссейлу.
Вид у молодого императора был ершистый, упрямый и очень злой.
Эссейл почувствовал, как в ребрах что-то хрустнуло; на фоне сверкающего неба дракатоны стали в три раза больше и все продолжали расти, пока не превратились в гигантов. С неба на синеволосого дракатона ринулась черная тьма. Ему казалось, что у него отрывают руку, но он крепко стоял на ногах;
— Додзен, арх`рмат а`рапи` нштр, — не отрывая глаз от взволнованного лица Кати, начал он священные слова клятвы связи. Кати застыл, ошарашенный, снова упал на колени. Святое действо началось — шелан призывает своего додзена…
На правый бок капала и растекалась по всему телу раскаленная лава, в надвигающейся радостными фиолетовыми кругами тьме, он упорно смотрел на стремительно сужающееся синее пятно пред собой, держась за него, такое яркое и ослепительное; он не выпускал его из виду, чувствуя, как ноги подгибаются под ним, но он все еще стоял…
Эссейл моргнул и увидел, что к нему бегут дракатоны — откуда их тут столько? Сперва они разлетелись во все стороны, как разлетаются брызги, когда в воду кидают камень. Теперь они с криком возвращались обратно. Дракатон видел их искаженные лица, их протянутые вперед руки, их рты — разверстые черные провалы. Сейчас они схватят его, скрутят, свяжут и уложат на носилки…
— Стоять!
Император опасно раскачивался. Выставил вперед левую руку, останавливая бросившегося к нему Грехема и двух дракатонов. Повязка на правом боку у него налилась кровью. Айрин застыла, не смея пошевелиться. Эссейл поднял глаза к небу, замер — дракатон входил в транс. Это от страха ее язык прирос к небу? Или просто все реакции организма замедляются при виде неминуемой опасности и мысль в мозгу формируется мучительно долго? Она кинулась было к любимому, увидев, что глаза у него закатились, а потом стали сияющими и белыми, он громоздко упал на колени, застыл в странной, вытянутой позе, словно нанизанный на стержень.
— Не трогай, — одними губами прошептал-просипел позеленевший Кати, сухожилия на его горле вздулись, — уже слишком поздно, он погрузился в скилл. Если отвлечь его, не выйдет…
На лицах дракатонов — шок, ярость, обида, ужас, недоумение, виноватость… Они его потеряли, он ушел… ушел… ушел…
….Некогда привычный много сотен лет назад ритуал, ворвался в его голову неожиданно быстро. Очерчивает мысленный круг, расширяет поиск — где же он — горящая свеча в поле, яркий огонек, только бы был еще жив… Сколько вибрирующих, разноцветных нитей! Где же?.. Его силы стремительно уходят, чувствует подпитку додзена… И ему сразу становится спокойней на душе, будто он возвратился в те дни, когда всему было простое объяснение. Вот он! Нашел! Красно-золотая яркая нить! Он внимательно смотрит на пульсирующую нить, закрывает внутренние глаза и искусственно замедляет дыхание — «иди ко мне! Я твой Господин, повинуйся!» — Существо замерло, вырывается, ему же надо бежать… он протянул руку, схватил нить в кулак — дернул — эта жизнь теперь в его руках — «повинуйся, ящерка, твой Господин здесь! Задумался, посмотрел вокруг в удивлении, увидел меня, пискнул, упал на рыжее брюхо, заскулил…» — Он чуть дунул в него… «Нет, падать нельзя, нет, на колени, а теперь стой, терпи, да, больно, терпи, нет, падать нельзя, я с тобой, да…да… ДА! ЛЕТИ!»
…Стаси вдруг замер, лицо его стало земленисто-серым, икнул… Улыбка сошла с его лица; и хотя черные глаза буквально впились в глаза Кора, казалось, что Стаси внимательно смотрит куда-то вдаль, словно не замечая ничего вокруг себя.
— Что, друг, что случилось? Ты ранен?
Стаси вдруг, захрипев, упал с лошади. Вытянулся мучительной дугой, дернулся раз, другой… Замер…
Кор слетел со своей лошади, кинулся к другу, поднял его голову с широко открытыми, невидящими глазами.
«Все? Конец?»