Чтение онлайн

Октябрьская революция вызвала в психологическом настрое большинства кадетов резкую реакцию, в связи с чем они «сильно метнулись вправо» 71 . Об этой эволюции свидетельствуют и решения Центрального комитета партии «народной свободы», и высказывания отдельных ее лидеров, и выступления кадетской печати.

Прежде всего здесь следует сказать об официальном возвращении кадетов к монархической идее. В декабре 1917 г. Тыркова в частном письме сообщала: «Общий прогноз в нашей среде такой. Это все (Советская власть. — Н. Д.) скоро провалится и даст место или генералу, или, что гораздо вернее, самодержцу» 72 . Тогда же кадетский ЦК разработал и на своем заседании в феврале 1918 г. утвердил документ, в котором говорилось: «Провозглашенные республиканские формы правления не отвечают пониманию и степени государственного развития подавляющего большинства населения. Должно поэтому признать, что монархия после мартовского переворота 1917 г. была отвергнута в ущерб интересам России… После долгого и горького опыта революции… восстановление законно приемлемой монархии как единственной формы, могущей еще обеспечить наше национальное и государственное бытие и порядок, представляется безусловно необходимым» 73 .

Это единственный за годы гражданской войны официальный документ, зафиксировавший позицию кадетского ЦК по вопросу о форме правления. Во всех других последующих резолюциях и постановлениях решение этого вопроса откладывалось до конца гражданской войны. Отметим, что речь здесь шла лишь о восстановлении «отвергнутой» монархии без всяких оговорок о ее ином по сравнению с прежней характере.

Документ этот прямо противоположен программе партии «народной свободы», утвержденной на ее седьмом съезде в марте 1917 г. «Россия должна быть демократической парламентарной республикой, — говорилось в ней. — Законодательная власть должна принадлежать народному представительству» 74 .

Бесславный крах Учредительного собрания — «учредилки» способствовал формированию резко отрицательного отношения к ней со стороны кадетской партии. В январе 1918 г. ЦК кадетов в Москве принял следующее постановление: в связи с тем, что распущенное 6 января Учредительное собрание «не было в состоянии осуществить принадлежащих ему функций и тем выполнить задачу восстановления в России порядка», «возобновление его деятельности должно быть сочтено нецелесообразным и ненужным». Как будет показано ниже, это решение предопределило в дальнейшем основное расхождение между кадетами и мелкобуржуазными партиями в годы гражданской войны.

Кадетский ЦК подчеркивал, что считает «неотложно необходимым установление в той или иной форме сильной единоличной власти (т.е. диктатуры. — Н. Д.)» Далее в постановлении декларировалось: «По заключении всеобщего мира и установлении нормальных условий жизни» эта власть созовет «свободно избранное Учредительное собрание для установления нового государственного строя» 75 (в отличие от избранного в 1917 г. это будущее собрание впоследствии часто именовали Национальным).

Несмотря на такую декларацию, большинство кадетской партии заняло в этот период сугубо негативную позицию по отношению к самой идее Учредительного собрания. На Южнорусской конференции партии «народной свободы» в январе 1918 г. Милюков открыто возражал против принципа «свободного волеизъявления народа». Это опасный путь, подчеркивал он. В таком случае всякая другая власть, установленная не в результате свободного волеизъявления народа, будет незаконной. «Уроками этой революции (Февральской. — Н. Д.) доказано, — заявил Милюков, — что неограниченное народовластие в условиях русской жизни ведет к тому самому, с чем мы теперь должны бороться» 76 .

Характерно также высказанное в конце декабря 1917 г. мнение по тому же поводу виднейшего кадетского идеолога В. А. Маклакова: «Для народа, большинство которого не умеет ни читать, ни писать, и при всеобщем голосовании для женщин наравне с мужчинами Учредительное собрание явится фарсом» 77 . «Член Учредительного собрания, — писал впоследствии В. Д. Набоков, один из наиболее деятельных руководителей избирательной кампании в конце 1917 г., — это звание совершенно мертвое… Утверждать, что сам народ всеобщим голосованием… возложил на членов Учредительного собрания тяжкую обязанность стоять на страже интересов государственных — значит произнести лживую и пустую фразу» 78 .

В упоминавшемся выше документе, разработанном кадетским ЦК в феврале 1918 г., утверждалось: «Принцип привлечения к выборам в представительные государственные учреждения всего населения поголовно должен быть отвергнут… Идея Учредительного собрания как выражение всенародной мысли и воли должна быть ныне тоже отвергнута, так как народ на данной ступени развития, очевидно, не может учредить жизнь великого государства применительно к современным сложным и трудным условиям» 79 .

Позиция кадетской партии в этом вопросе наиболее откровенно была сформулирована в программной статье «Пересмотр идеологии», опубликованной в «Русских ведомостях» 27 марта 1918 г. Опыт революции, говорилось в ней, «с убедительностью доказал, что в нашем случае применение неограниченного народного суверенитета имело последствием нарушение самых важных, самых общих интересов народа и страны. Отсюда вывод: в народном суверенитете и вытекающем из него всеобщем и т.д. голосовании нельзя видеть всеобщего и безусловного политического принципа, применение которого при всех условиях несет с собой благо». Объявляя этот принцип неприемлемым для конкретных условий России, статья призывала «критически отнестись к всевластию» народа, «поставить препоны его суверенитету, препоны его слепым и безумным увлечениям».

Главная причина категорического негативизма кадетов по отношению к идее народного представительства ясна: результаты выборов полностью подтвердили опасения кадетских лидеров, обусловившие их обструкционистскую политику по отношению к Учредительному собранию в феврале — октябре 1917 г.

Итоги выборов оказались для кадетов крайне неутешительными: в целом по стране им отдали свои голоса 4,7% избирателей, в армии — лишь 1,9% 80 .

В то же время кадеты получили больше голосов, чем все остальные буржуазные партии, вместе взятые 81 . Это свидетельствовало об усилении начавшегося после Февральской революции процесса сплочения буржуазии вокруг своей главной партии. Львиную долю голосов кадетам удалось собрать в губернских городах. В 13 городах они вышли на первое место и в 32, считая Москву и Петроград, — на второе после большевиков. В 68 губернских центрах за кадетов проголосовало 22% избирателей. В округах (за исключением Петроградского и Московского) картина была иная: в 5 округах кадетская партия собрала по 10–18%, в 11 — по 6–9%, а в остальных — по 1–5% голосов 82 .

Анализируя эти данные, О. Н. Знаменский приходит к важным выводам: кадетские списки были отвергнуты рабоче-солдатскими и крестьянскими массами, голосовали же за них в армии — многие офицеры и военные чиновники, в городах — буржуазия (в том числе и крупная торгово-промышленная), буржуазная интеллигенция, а также средние слои населения, «…результаты выборов показывают, — писали в связи с этим „Известия Московского Совета”, — что классовая борьба быстро развивается. Все более и более страна распадается на два резко враждебных лагеря» 83 . Особенно верна была эта оценка применительно к крупным городам.

Необходимо особо подчеркнуть существеннейшую качественную разницу между обоими лагерями. Большевикам отдавали свои голоса рабочие массы, преданные делу революции и потенциально готовые на самоотверженные, решительные действия в ее защиту.

Большинство же кадетских избирателей составляли средние обывательские слои населения В. И. Ленин еще в 1906 г. писал, что партия кадетов «переживает некоторый социальный сдвиг. Центр тяжести этого движения более перемещается к городам… Выдвигается городской обыватель из „мелкоты”» 84 .