Чтение онлайн

Каср-Тирок умирал.

Город-крепость, который должен был стоять вечно, превратился в скелет. Огромные жилые блоки, некогда вмещавшие миллионы душ, теперь торчали из дыма, как гнилые зубы. Некоторые сектора уже обрушились, превратившись в горы щебня, другие пылали так ярко, что на них больно было смотреть даже с такого расстояния. Черные столбы дыма поднимались вертикально вверх, подпирая небесный свод.

Справа, за чертой города, двигались горы.

Сначала показалось, что это обман зрения, галлюцинация воспаленного мозга. Но потом земля под коленями дрогнула. Ритмично. Тяжело.

Титаны Хаоса.

Их силуэты были огромны, гротескны, увешаны знаменами из человеческой кожи и цепями, толщиной с ствол танка. Они шли медленно, с неотвратимостью ледника. Пустотные щиты вокруг их корпусов мерцали грязно-фиолетовым светом, поглощая отчаянный огонь имперской артиллерии. Вспышки разрывов на их броне выглядели как искры от костра, не причиняя вреда. Один из гигантов поднял орудие — ствол размером с грузовой поезд — и дал залп. Луч плазмы, ослепительно белый, прочертил воздух и ударил куда-то в центр руин. Спустя секунду докатился звук — низкий, утробный рев, от которого заныли зубы.

— Но Кадия стоит, — прошептал голос в моей голове.

Корвус. Он смотрел на это безумие и видел горнило, призванное испытать крепость его веры. Его ментальная проекция стояла рядом, выпрямившись во весь рост, рука на эфесе несуществующего силового меча.

Я сплюнул на землю вязкую, темную слюну. В горле першило от гари.

— Кадия догорает, товарищ комиссар, — ответил я вслух, и мой голос прозвучал сухо, как треск ломающейся ветки. — Посмотри на это. Здесь нечего защищать. Здесь можно только продать жизнь подороже.

Корвус молчал, но я ощущал его несогласие. Для него отступление было ересью. Для меня — тактическим маневром.

Слева, метрах в пятистах, земля была изрыта траншеями. Ломаные линии окопов тянулись через серую пустошь, как шрамы. Оттуда доносились редкие хлопки лазганов и глухое уханье тяжелых болтеров. Кто-то еще сражался. Кто-то еще держал линию.

— Идем строить свою армию, — сказал я, поправляя фуражку. Козырек отбрасывал тень на глаза, скрывая страх, который все еще бился где-то в желудке. — Если там есть живые, значит, есть и ресурсы.

Я начал подниматься, опираясь на лазган, когда воздух вдруг изменился.

Давление упало. Волосы на затылке встали дыбом. Звук пришел мгновением позже — тонкий, пронзительный свист, нарастающий с каждой долей секунды. Как будто кто-то разрывал ткань реальности гигантскими ножницами.

Артиллерия.

Мысли исчезли. Остались только рефлексы, вбитые годами муштры и уличных драк. Тело само бросилось вперед и вниз, в спасительную яму воронки, из которой я только что выбрался.

Удар был такой силы, что показалось, будто планета раскололась пополам.

Мир перевернулся. Земля вздыбилась стеной. Меня подбросило, ударило о что-то твердое, а затем накрыло тяжелой, удушливой волной.

Темнота.

Тишина. Абсолютная, ватная тишина.

Я попытался вдохнуть, но рот был забит землей. Нос тоже. Грудь сдавило так, что ребра затрещали. Паника, холодная и липкая, попыталась захватить разум. Похоронен заживо. Сдохну здесь, как червь.

Нет.

Корвус включился мгновенно. Двигайся. Пока кровь горячая. Двигайся!

Пальцы левой руки нащупали пустоту. Я начал грести. Яростно, исступленно, раздирая ногти о камни и железки. Земля осыпалась, забивалась за шиворот, но слой был неглубоким. Снаряд лег рядом, но не прямо в воронку. Меня просто засыпало выбросом грунта.

Рывок. Еще один.

Рука пробила поверхность. Холодный воздух коснулся кожи. Я рванулся всем телом, извиваясь ужом, и вытолкнул голову наружу.

Первый вдох был мучительным. Кашель вывернул меня наизнанку, выплевывая комья грязи и слюны. Я лежал на боку, хватая ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. В ушах звенело — тонкий, противный писк на грани ультразвука. Больше ничего. Ни взрывов, ни ветра, ни шагов Титанов. Контузия.

Я провел рукой по лицу, стирая грязь с глаз. Кровь текла из носа, теплая и соленая. Я вытер её рукавом шинели.

Нужно встать.

Если останусь лежать — следующий снаряд добьет. Артиллеристы Хаоса редко ограничиваются одним выстрелом. Они любят перепахивать квадраты до состояния лунного ландшафта.

Я уперся руками в зыбкую почву. Ноги дрожали, колени подгибались, но я заставил себя выпрямиться. Сначала на четвереньки. Потом на одно колено.

Лазган. Где лазган?

Пальцы лихорадочно шарили по грязи. Вот он. Ремень зацепился за обломок крыла "Валькирии". Я дернул оружие на себя. Приклад был в царапинах, ствол забит землей. Плохо. Стрелять нельзя, пока не почищу. Но сейчас не до чистки.

Я встал в полный рост, шатаясь, как пьяный матрос в порту. Голова кружилась, перед глазами плясали черные мушки. Панорама горящего города теперь казалась размытым пятном акварели, которую кто-то плеснул водой.

Слух возвращался медленно, рывками. Сначала низкие частоты — вибрация земли. Потом гул ветра. И наконец — треск лазерных разрядов со стороны траншей.

Они были там. Пятьсот метров. Пятьсот метров по открытому пространству, под прицелом артиллерии и снайперов.

— Вперед, — скомандовал я сам себе. Голоса я не услышал, только почувствовал вибрацию в горле.

Я сделал первый шаг. Сапог утонул в рыхлой земле воронки. Второй шаг.

Корвус молчал. Он сделал свое дело — заставил меня встать. Теперь работала уличная крыса Леонид. Выживать. Двигаться. Не быть мишенью.

Я ссутулился, стараясь казаться меньше, и побрел к траншеям. Шинель развевалась на ветру, фуражка была надвинута на глаза. В одной руке я сжимал бесполезный пока лазган, другая придерживала на поясе трофейный пистолет.

За спиной догорали остатки моего транспорта и трупы тех, кто пытался меня убить. Впереди ждала война. Обычная работа.

Кадия могла гореть сколько угодно. Но пока я дышу, я буду грызть глотки врагам Императора. Или хотя бы тем, кто попытается отобрать у меня паек.

Я шел к своим. Надеясь, что они действительно "свои", а не очередная банда мародеров в форме Гвардии. Впрочем, у меня был лазган и офицерская форма. Разберемся.

Свист мины разорвал серый туман над головой. Рефлексы сработали быстрее мысли — тело само бросилось вперед, к спасительному провалу в земле. Взрыв ухнул где-то в пятидесяти метрах, обдав спину горячей волной и дождем из комьев глины. Осколки с визгом вгрызлись в бруствер, но я уже был внизу.