Чтение онлайн

Маленькая Кресенсия разрезала жесткие листья хенекена, связывала их и относила туда, откуда их позже отвозили в асиенду, где из них делали веревки. Кроме того, она помогала собирать дрова. Ее вклад был незначительным, но ценилась любая помощь, и она гордилась тем, что вносит вклад в общее дело.

Когда они с отцом возвращались с поля, отец ложился отдохнуть в гамак, а она помогала матери готовить еду. Она делала тесто для плоских маисовых лепешек, которые ее мать пекла на открытом огне в круглых плоских глиняных сковородах, называемых «комаль». Когда ее сестры подросли, отец тоже стал брать их с собой в поле.

— А вы когда-нибудь играли?

— Нет. Мы всегда работали. Просто не было другого выхода. Мы были очень бедные.

Такими бедными, что она помнит время, когда они ели только маисовые лепешки с мелко нарезанными корками лайма и сырым красным луком. В городе была небольшая школа, но, поскольку отец нуждался в помощнике, ей не разрешили ходить в школу.

Похоже, у нее было тяжелое детство. Но была ли ее семья счастлива? А она? У Кресенсии не было ответа на эти вопросы — она просто не задумывалась об этом.

Ее жизнь не слишком изменилась, когда она вышла замуж и родила девять детей. Мэй рассказала, что муж ее работал на асиенде, пока она не закрылась в 1970-х годах, а затем стал охотиться и работать на своем поле. Он собирал дрова на продажу и иногда покупал на соседней ферме апельсины и продавал их на рынке в Мериде. Мальчики во всем помогали отцу. Они начали зарабатывать деньги, когда им еще не было семи лет. Девочки начали помогать на кухне примерно в том же возрасте и стирали свою одежду. Младшая дочь Кресенсии Марлена начала нянчить своего младшего брата Уилла, когда ей было примерно пять лет, и она очень гордилась этим. Дети не проводили различия между игрой и работой, они просто делали то, что должны были делать. Они не жаловались, даже когда было трудно.

Леонард сказала, что у молодых, работающих в их отеле, изменился взгляд на жизнь, и они придают большее значение учебе, чем их родители. Тридцатилетняя Мария дель Сокорро, работающая помощником повара в асиенде Петака, надеется, что ее сыновья получат образование. Сокорро бросила школу и не умеет читать, но гордится, что ее старший сын Хуан Хосе, которому десять лет, хорошо учится и хочет быть учителем. Тем не менее она и ее муж Густаво настаивают на том, чтобы их дети работали, и с юных лет мальчики живут по заведенному распорядку дня. Сокорро поручает Хуану Хосе, которому десять лет, подметать, выносить мусор, убирать двор и другие домашние дела. Его братья, Александр, которому пять лет, и трехлетний Елеазар, следуют примеру старшего брата. У Елеазара есть свое маленькое ведро, в котором он носит воду, и он очень гордится тем, что мама использует его воду для приготовления еды.

Недавно семья купила небольшой участок земли, примерно тридцать на сто футов, чтобы выращивать плодовые деревья, перцы и другие овощи. Когда Густаво идет расчищать земельный участок, младшие сыновья требуют, чтобы он взял их с собой. (Хуан Хосе в это время обычно в школе или помогает бабушке, живущей в соседнем городе.) Хотя мальчики еще маленькие, Густаво разрешает им пользоваться изогнутыми ножами, чтобы рубить сорняки. Мальчики работают всего несколько минут, потом бегают по полю и опять работают несколько минут. Находясь рядом с Густаво, они смотрят, как он работает, и запоминают, так что совместные походы на поле не проходят даром.

Сокорро считает, что это полезно, поскольку когда-нибудь у них будут свои дома и поля, о которых надо будет заботиться. Если они начнут смолоду привыкать к труду, то в будущем смогут сделать все, что захотят.

Сюзанна Гаскинс, психолог из Университета Северо-Восточного Иллинойса, документально подтвердила это удивительное отношение к труду. Начиная с 1978 года Гаскинс приезжала в небольшую деревню майя на восточном побережье Юкатана по крайней мере раз в год. Она даже построила там небольшой дом, изучала юкатекский язык и считалась постоянным жителем.

Гаскинс признает, что многое изменилось в ее деревне (название деревни она отказалась назвать, чтобы туда не хлынул поток туристов). Когда она впервые приехала туда, жители деревни жили в основном сельским хозяйством, почти все выращивали зерно. Они рано утром уходили в поля, выжигали растительность, засевали, боролись с сорняками и собирали урожай. Жизнь женщин тоже вращалась вокруг зерна; большую часть дня они сортировали зерно, мыли, мололи и готовили из него еду.

Расположенный неподалеку Канкун, крупный курортный город, пользующийся большой популярностью, оказал огромное влияние на развитие деревни и области в целом. Молодежь начала ездить на весенние каникулы в город, чтобы продать свои товары или заработать деньги, устроившись на работу в сфере туризма. Между городом и деревней появились улучшенные дороги, и в деревне теперь есть телевидение и даже ограниченный доступ в Интернет.

Но одно все-таки осталось неизменным: дети по-прежнему придают огромную важность работе. Двух-трехлетний ребенок кормит цыплят и стирает одежду. Начиная с пяти лет дети в свободное от школы время помогают заботиться о младших братьях и сестрах, купают их, кормят и следят за ними. Маленькие девочки помогают матерям стирать одежду и печь плоские маисовые лепешки, а маленькие мальчики помогают отцам грузить товары, которые они едут продавать в город. Почти все дети ходят в школу, но по-прежнему помогают в домашних делах.

Работа для детей это не только оказание помощи взрослым, сказала Гаскинс, она позволяет детям получить навыки, необходимые во взрослой жизни. Западные дети овладевают социальными навыками в процессе игры; дети, живущие в этой деревне, исторически овладевают ими в процессе работы. Несмотря на то что работа не способствовала, в отличие от игры, развитию творческого потенциала, она заставляла детей чувствовать себя знающими, нужными и значимыми; полученные навыки были необходимыми для выживания.

В статье The Child: An Encyclopedic Companion Гаскинс описывает, как работают дети в ее деревне. «Двух сестер юкатекских майя (Маар, 8 лет, Чула, 9 лет) спросили, что они делают каждый день после школы. Обе не задумываясь ответили, что чаще всего они стирают (вручную в тазу). Они с восторгом поведали, что им не только разрешают стирать свою одежду, но даже одежду младших братьев. Чула добавила с гордостью — и с долей превосходства, — что иногда ей даже удается постирать одежду старшего брата. Когда их спросили, не хотели бы они после школы играть, а не работать, они ответили «нет», поскольку им очень нравится, что они могут помочь маме. Они добавили, что иногда, когда они быстро выполняют порученную работу, они играют дома со своими младшими сестрами и братьями. Однако, если нужно, вместо игры они могут помочь готовить еду или убирать, и с важным видом объявили, что еще учатся вышивать. В промышленно развитых странах дети тратят на работу по дому несравнимо меньше времени и энергии, чем тратят эти деревенские девочки на ежедневную домашнюю работу — и какой восторг вызывает у них эта работа». Гаскинс объяснила, что даже дети отдают приоритет работе, а не игре, от которой они готовы отказаться ради работы.

К моему великому удивлению, дети в деревне настолько серьезно относятся к своим обязанностям, что просят, чтобы им давали больше поручений. Гаскинс предложила несколько объяснений. Во-первых, дети находятся поблизости, наблюдая за работой взрослых, и поручения, которые им дают, повторяют то, что они видели, как делают взрослые, и достаточно простые для выполнения. Трехлетний ребенок может заботиться о младенце, но мама стоит рядом, смотрит и объясняет, что надо делать. Домашняя работа выполняется под непосредственным наблюдением взрослых. Гаскинс сказала, что родители требуют от детей неукоснительного выполнения возложенных на них поручений.